– Ну, иди. Время уже позднее, а тебе завтра еще контрольную сдавать. Желаю удачи!
– Подумаешь, контрольная, я с ней справлюсь как дважды два! – махнул рукой мальчик, взбежал на крыльцо, подхватил коробки с игрушками и позвонил дежурному по корпусу. Дождавшись, пока за Джо закроется дверь, Келлар села за руль джипа и, выруливая на главную аллею, свободной рукой достала из сумки сигареты и закурила.
"Приезжай скорее... А я не знала, как ему сказать, что еще сама не знаю, когда смогу выкроить время в следующий раз. Проклятье! Как легко мне врать на работе, и как трудно обманывать своего сына! В любой момент он может снова начать расспрашивать об отце, и на этот раз не успокоится, пока я не отвечу. Приходит время, когда от детей сложно что-то утаить. А Джо уже умственно опережает своих ровесников. Он становится слишком похож на своего отца. Так, ладно. Об этом я подумаю позже. А сейчас меня действительно дома ждут незавершенные дела... И надо посмотреть, кто так настойчиво обрывал мой коммуникатор!".
... Девять лет назад доктор Хеллегран и его помощница ездили в Нью-Йорк на открытие филиала УБРИ в США. Поездка выпала на февраль, и в Северном полушарии в это время был разгар зимы. Наступал День Святого Валентина, к которому американцы относились очень трепетно. Город украсился яркими валентинками, изображениями ангелочков и поздравительными надписями. В транспорте, магазинах и ресторанах звучали лирические мелодии. В кинотеатрах и по телевидению транслировали романтические комедии, мелодрамы и псевдоисторические фильмы о великих историях любви. В ресторанах во все блюда и напитки втыкали розовые зонтики с сердечками и купидонами. На столах появились розовые цветы и салфетки с отрывками любовных стихов и афоризмами, посвященными все той же теме "лямур-тужур".
Хеллегран и Келлар, не привыкшие в своих субтропиках к настоящему зимнему климату, не смогли подобрать правильную одежду для поездки и, возвращаясь с банкета, сильно замерзли. Как назло, в их машине по дороге сломалась "печка". И в "Плаза-отель" они не поднялись сразу в свои номера, а зашли в ресторан выпить горячего чая, чтобы не пришлось возвращаться домой с насморком и больным горлом.
В ресторане царил мягкий полумрак, на столах горели ароматические свечи и стояли цветы в кокетливых вазочках; играла тихая инструментальная музыка Фрэнсиса Гойи из фильма "История любви". И у двоих прагматичных ученых от этого антуража закружились головы. А может, подействовало то, что от родного Порт-Дугласа их отделяли тысячи километров и два океана. Так дети, впервые приехавшие в летний лагерь, устраивают "праздник непослушания", зная, что родители далеко и некому отругать их, а значит, можно драться подушками после отбоя, прятать конфеты под матрас и спрятаться в парке с пачкой строго запрещенных сигарет. А еще им было невероятно хорошо и уютно в теплом ароматном зале после улицы с ее завывающим северным ветром и оплеухами мокрого снега. Им подали ванильный чай и нежный тающий во рту десерт с непременными бисквитными сердечками, начиненными растопленным шоколадом. И начальники УБРИ непривычно расслабились и даже опьянели от этого тепла, музыки, ароматов, цветов и мерцания свечей. Из ресторана они поднялись в номер Келлар и за три дня выходили оттуда всего дважды – на концерт в Радио-Сити и в Центральный Парк, почти непрерывно держа друг друга за руки и целуясь в пустых аллеях.
Возвращаясь в Австралию, они не могли понять, какое безумие кружило им головы. Но, в конце концов, списали это на то, что Нью-Йорк, Большое Яблоко – совершенно особенный город со своей аурой, живущий по своим законам, город, который может навеять любые иллюзии, заставить забыть обо всем и поддаться любому порыву; город, где возможно все, что угодно. И нечего удивляться тому, что Нью-Йорк ненадолго подчинил себе и их.
Через полтора месяца Келлар узнала о своей беременности. В 31 год помощница доктора Хеллеграна окончательно разучилась поддаваться эмоциям и руководствовалась исключительно здравым смыслам (3 дня в Нью-Йорке не в счет). "Похоже, город решил не просто пошутить, а очень зло пошутить надо мной, – подумала ученая, выходя из кабинета врача. – Вряд ли Хеллегран, узнав новость, разрыдается от счастья и помчится за обручальными кольцами. После смерти жены он носится со своей дочерью, как с бриллиантом, и не захочет отвлекаться на такую чепуху, как я. Наше американское приключение он, наверное, уже забыл – мало ли что бывает в дальних поездках. На первом месте у него Лена, на втором – работа, на третьем, пятом и десятом – снова Лена, а я в этот график не вписываюсь!".
Через 4 месяца после этого Келлар попросила длительный отпуск, сославшись на последствия нью-йоркской простуды. Конечно, доктору Хеллеграну не улыбалось на полгода остаться без своей "правой руки", но отказать своей лучшей сотруднице он не мог. Тем более что отец Келлар был основателем УБРИ и одним из шести покровителей корпорации. И Джозефу приходилось считаться с дочерью одного из своих патронов.
