— Мать назвала его Дюком, он родился десятого ноября 1956 года, — говорю я. — Имя матери — Мойнихан, Тэтти Мойнихан.
Сестра Долорес подходит к огромному буфету, стоящему позади нее, и отпирает висящий на нем замок маленьким ключиком. Дверца открывается, и монахиня достает оттуда стопку толстых гроссбухов в красных переплетах. Она выбирает из них пару нужных и, тяжело вздыхая, кладет их на стол. Один гроссбух она просматривает особенно тщательно. Я наблюдаю за ее движениями и вдруг понимаю, что забываю дышать: точно так же волнуются сидящие рядом со мной Анна и Рут. Минуты тянутся, будто часы, и вдруг она поднимает голову и смотрит прямо на Анну.
— Мне нужно отойти в дамскую комнату, — отчетливо говорит она. — Я вернусь буквально через минуту.
Не успевает она переступить порог, как Анна с Рут уже вскакивают на ноги.
— Что вы делаете? — изумленно выдыхаю я, видя, как они склонились над гроссбухом.
— Она дала нам шанс, — поясняет бабушкина сестра.
— Вы уверены? — Я нервно оглядываюсь через плечо, опасаясь, что она вот-вот снова войдет в эту комнату и мы опозоримся. Ох уж эти мягкие туфли, настоящее проклятие.
— На все сто процентов, — отвечает Анна. — В душе сестра Долорес всегда была бунтаркой. Она хочет помочь нам, поверь. Ищи имя, скорей!
Анна быстро водит пальцем по странице, разыскивая имена Дюка или Тэтти среди написанных чьей-то небрежной рукою строк. Рут на всякий случай проговаривает адреса и имена вслух.
И вдруг я нахожу нужное — имя буквально бросается мне в глаза, как будто только и ждало, пока я присоединюсь к поискам.
— Нашла, — едва не кричу от восхищения я. — Это он.
— Глэкен? — переспрашивает Рут. — Это же всего в часе езды от Дронмора! Поверить не могу, все это время он был так близко.
— Нет времени, Рут. — Анна быстро записывает необходимую нам информацию и, резко захлопнув блокнот, прячет его обратно в сумочку. — Скорее, садимся на диван — она возвращается!
Она подталкивает нас в другой угол комнаты, и только мы успеваем невинно усесться на диван, будто нашкодившие школьницы, как дверь открывается и входит сестра Долорес. Она становится напротив нас, торжественно сложив руки на груди, будто собирается прочесть молитву. По ее невыносимо честному лицу никто в жизни бы не догадался, что она вступила с нами в тайный сговор. Сама святая простота.
— Простите, но больше я ничем не могу вам помочь, леди, — грустно говорит она, поглядывая на гроссбух, лежащий на ее столе.
— Что ж, сестра, так тому и быть, — чинно отвечает ей Анна. — В любом случае, я была очень рада с вами повидаться.
— Я также была необычайно рада вашему визиту, Анна. Я буду молиться за вас каждый день, — после этих слов женщины заговорщицки улыбаются друг другу.
— Это было очень мило с вашей стороны, — говорит Рут, и я тоже бормочу невнятные слова благодарности. Благодаря этой монахине, обожающей нарушать правила обители, я получила следующую подсказку. Как же мне хочется ее обнять! Я бы подхватила ее на руки и закружила по этой самой комнате, будь у меня такая возможность. Однако я вынуждена взять себя в руки и обуздать охватившее меня нетерпение.
— Нам, пожалуй, пора, — невозмутимо продолжает Анна, и мы поднимаемся с дивана.
— Да, у меня тоже масса дел, — с сожалением отвечает сестра Долорес. — Церковные скамьи сами себя не натрут.
Мы все нервно смеемся и едва не бежим в сторону машины. Рут с Анной вопят от радости, не в силах больше сдерживать эмоции, когда мы трогаемся с места.
— Поверить не могу, — выдавливаю из себя я, поворачивая налево от ворот монастыря. — Мы сумели добыть его адрес! Я просто в шоке.
— А меня больше шокировало то, как ты, Анна, сумела выудить из нее нужную нам информацию. Какая же ты бесстыжая! — восхищается сестрой Рут. — Я бы в жизни не подумала, что ты на такое способна.
— Я очень сложная натура, — хохочет Анна. — Вопрос теперь в том, Коко, поедешь ли ты в Глэкен.
— Нужно ехать, прямо сейчас! — кричит Рут. — Сам Бог велел!
— Точно! — подытоживает Анна.
— Вы на меня дурно влияете, — смеюсь я в ответ. Они сегодня обе ведут себя словно большие дети — потрясающее ощущение.
— Да, и разве это не великолепно? — соглашается Рут. В зеркало заднего вида я вижу, как она крепко сжимает Анну в своих объятиях, и они обе заливаются счастливым смехом.
— Господи! Как бы я хотела тоже с вами поехать! — кричит Кэт мне в трубку на следующее утро, когда я уже еду в Глэкен.
— А разве ты не думаешь, что я сошла с ума? — нервно интересуюсь я, переключая скорость.
— Этого я не говорила! — смеется она.
— У меня ничего не выйдет, — делюсь опасениями я.
— Ты отлично со всем справишься, — уверяет меня подруга. — Кто знает, что тебя ждет в Глэкене? Обязательно мне потом позвони, хочу знать все до мельчайших подробностей, хорошо? Мне пора — близнецы окунули носы в свой завтрак и пускают пузыри.
