Артем вообще являлся единственным счастьем в этом круговороте дерьма. Ира была права, наша связь являлась одновременно даром и проклятьем. Мы могли сидеть два часа молча, и тишина не будет тяготить, и после этого мы можем просто разойтись с чувством, что это наш лучший разговор, хотя у нас таким был каждый. Я очень любила этого парня, он стал для меня всем, он стал для меня другом, братом, частью меня. Это чувство окрыляло, и это давало мне уверенность, что хотя бы один человек в этом мире никогда не бросит меня, он был моей сильной стороной, и при этом не являлся слабой, в отличие от моей семьи.
Кстати о семье, братишка в последнее время стал часто пропадать, был слишком задумчив. Однажды он сказал, что идет по роботе, но тут пришли его подчиненные, в частности его друг, Миша. Они были очень разными, но их сблизило их первое дело, на котором Миша спас ему жизнь, с тех пор они не разлей вода. Так вот, он понятия не имел, о каком деле могла идти речь, а после того, как он вместе со мной дождался Сашу домой, не успел задать и пары слов, как тот со странной улыбкой поплелся в свою комнату, не замечая никого вокруг. Иногда даже он был чересчур серьезен, и говорил, что любит меня, от этого создавалось впечатление, что он прощается со мной. Это не на шутку пугало меня, но кроме этого он не давал повода беспокоиться. И я решила, что бы хотя бы здесь не искать подвоха, и доверится брату, если мне это нужно будет знать, он мне скажет. С мамой и папой все было спокойно, мама, как всегда вся была в работе, но сейчас мы чаще проводим время вместе, так же и с отцом, но из шкуры вон лезет, что бы хоть как-то загладить свою вину, и я позволяю ему это.
И вот сейчас лежа на кровати в своей комнате, вспоминая все это, я понимаю, что это были просто развлечения, а настоящий ад начался именно сейчас. Моя температура была больше 40 градусов Цельсия, хотя моя температура после принятия силы составляла 38 градусов, это объяснялось тем, что мой организм подстраивался под мою силу, и так как главное во мне это огонь, мой организм повысил температуру, но при этом я чувствовала себя нормально. Но сейчас моя кожа будто горела, а внутри меня всю трясло от холода, моя магия опять была не контролируема, то загоралась лампа, то взрывались окна, у меня очень болел живот, меня рвало. И при всем этом меня не покидала Ева, и кулон очень обжигал, хотелось кричать от боли, но я не могла. Не помогало даже перенаправление силы. Дома я была одна, и помочь мне было не кому, я даже не могла дотянуться до телефона, что бы позвонить. Но мне улыбнулась маленькая удача, и уже через полчаса этого ада, ко мне ворвался Артем с Максимом, их лица были испуганными, оно и не удивительно у меня горела рука. Они пытались разузнать, что происходит, но я по-прежнему не могла говорить. Слушая мои стоны, и полу крики, они со скандалом согласились позвонить Стасу. До его приезда Артем возился со мной, заведя в ванную и помогая мне умыться, привезти себя в порядок. Максим сидел в комнате, звоня Кириллу и чуть ли не крича на него, заставлял узнать хоть, что ни будь. Температура поднималась все выше, но мне по-прежнему было холодно. И мне становилось страшно, лишь объятья Максима, и понимающий взгляд Артема, мне помогали держаться.
Стас, увидев меня, не был испуган, он был холоден, беспристрастен.
- Видок у тебя не очень, - заявил он, как только вошел ко мне в комнату.
- Прости, не успела привести себя в порядок к твоему приезду, - впервые заговорила я слабым голосом.
- Так уж и быть прощаю.
- Мы позвонили тебе не для того что бы слушать твои тупые шутки, - гаркнул Максим, он был весь мокрый, ведь он по-прежнему обнимал меня, а я по-прежнему горела, как в прямом так и в переносном смысле.
- Слушай, я приехал не для того что бы слушать тут твои оскорбления, - он говорил жестоко, но в тоже время сдержано, ни один мускул на его лице не выдавал его раздражения.
Максим уже был готов вступить с парнем в словесную драку.
- Хватит, - крикнул Артем. – Мне плевать на то, что вы двое не можете терпеть друг друга. Она, - он указал на меня, - умирает, причем в прямом смысле этого слова. Если ее температура еще поднимется хоть на чуть – она умрет.
