Его субъективные оценки и его мнение меня глубоко задевают, но я делаю вид, что мне все равно.
Остальные предметы я тяну на четверки. Я уверена в себе. Вот с математикой все гораздо серьезней, двойной дуплет.
Я гуманитарий. Я знаю, что математика мне не нужна дальше. Царица наук пусть на меня не обижается, но я обделена этим даром понимания задач.
Я умею хорошо считать в магазине и знаю таблицу умножения, надеюсь, этих умений хватит во взрослой жизни.
Моя бабушка мне всегда говорит, что нужно верить в себя, в свою значимость, и не слушать чужое мнение о себе.
Она, как лампадка согревает меня и вселяет уверенность и любовь к собственной персоне. Поэтому его слова я опять пропустила мимо ушей. Это он о себе говорит, ко мне это никак не относится.
Но, все равно у меня на фоне стресса появилась привычка грызть ногти. Мне порой кажется, что я сгрызу себя заживо, на пальцах нет живого места, много заусенец, разодранное мясо и болячки. Не удивлюсь, если у меня обнаружат глисты. Мне больно писать, когда нажимаю ручку сильнее обычного.
Все это стало происходить после травли недоучителя.
Когда он посередине урока после того, как я опять не решила задачу на доске, ошарашил своим умозаключением: «Твоя мать вышла замуж за корейца, а от таких смешанных браков всегда рождаются дебилы и инвалиды, поэтому ты такая глупая».
Я чуть не упала со стула, от его пылкой речи.
Этот мучитель добавил в мою копилку еще один дистресс.
А ведь всякая неправда есть грех.
Он всегда позволяет себе агрессивную женоненавистническую лексику в разговоре. Поэтому, наверное, он хочет, стать директором, чтобы установить патриархат, и брать на работу только мужчин, свергнув с должности нашу директрису.
После его слов я несколько дней приходила в себя. Весь класс это слышал, и поддержали меня мои девочки из Клуба «Тик-так».
Он унижает всех девочек, занижает оценки, трогает нас как бы случайно, но это не так. Заставляет приходить на пересдачу по одному человеку.
В первый раз я пришла к нему, чтобы исправить 2 по самостоятельной работе. Это было 7 утра. Пустая школа, звенящая тишина в коридоре, перевернутые стулья на партах. Жутковато – и он сидит за своим рабочим столом в пальто, переминает в руках пачку сигарет «Прима». Нервничает.
– Разувайся.
Я как тупарылая смотрю на него и думаю, что мне послышалось.
Оказалось – не показалось.
Это не шутка. Он произнес: «разувайся».
Я стала с недоумением стягивать ботиночки на резиновой высокой подошве. Он начал ощупывать внутренность ботинка. Его шершавые прокуренные пальцы истязали мою обувь. Он подозрительно вглядывался, нет ли там шпаргалки. Я почувствовала себя униженной и оскорбленной, за что он так со мной.
Я стояла в капроновых колготках в классе, где за окном только начинал брезжить рассвет. Мои же одноклассники сладко спали дома в это время.
На бетонном полу у меня замерзли ноги, и я еле сдерживала себя, чтобы не заплакать. Еще мне было немного страшно оставаться с ним, будто крупицы перчика присыпали сверху на мои глаза.
Я сильно моргала, прогоняла свои слезы, чтобы не разревется при нем. Это же не нормально так вести себя с ученицей. Я в глубине своего сердца это поняла.
Конечно, он ничего не нашел. За то нашел новый способ меня удивить. Попросил вывернуть карманы, показать ладони, и заставил закатить рукава.
Я чувствовала себя голой в этот момент. Мне захотелось его убить. Я ничего не пересдала, обулась и пулей выскочила из класса. Никому дома я не рассказала об этом унижении, да мне бы, не поверили.
Потому что в основном верят взрослым, а не детям.
В эту ночь мне приснился жуткий неприятный сон.
Я вижу свои голые ноги, и на большом пальце у меня вздулся ноготь. Он желтый, толстый, как у старухи. Он болит, пульсирует внутри. Я хочу шагнуть, и меня пронзает чудовищная боль, и тут ноготь поднимается и взрывается, как бомба, и из него льется зловонная жидкость, густой гной из раны. Запах у него тошнотворный, гной горячий, серого цвета, как лицо Свинухова.
Я проснулась от омерзительного чувства, и в тоже время от облегчения моего состояния.
Перед сном, когда я концентрируюсь на своих мыслях, начинаю понимать одну вещь. Мужчины рулят миром. В нашей семье это так. Сын имеет особый статус. Он идеализированный любимчик.
Дочь же рождена для идеализации образа матери и статусности отца. Есть помощница на старости лет.
Я часто испытываю нарушение своего личного пространства. Делю его с братом подростком. Тут идет самовольное распоряжение моими вещами.
Родители могут отдать, выкинуть, подарить мою вещь не спросив меня.
У меня есть обязанности по дому. Я должна содержать все в порядке, а брат как хочет. Он мальчик. Его боготворят, а меня обесценивают.
В школе так же. Учитель унижает, обижает девочек, и это принимается как норма. Он взрослый, а значит ему все можно.
