Археолог преувеличил не слишком сильно: одежда превратилась в лохмотья, одно из стекол очков треснуло, остальная оправа погнулась, борода напоминала куст салата, а взлохмаченные седые волосы торчали клочьями. Впрочем, Боб и Билл были не лучше. Их подбородки заросли щетиной, а глаза ввалились. Словом, они выглядели, как те, о которых принято говорить: не хотелось бы с таким встретиться в глухом лесу. Да уж, конечно, и не в джунглях…
Из высокой травы возникли люди. Это были Кирун и его лакандонцы, ожидающие возвращения белых.
Вождь подошел к троим друзьям и, показывая на плато, сказал:
– Мы уже потеряли надежду на ваше возвращение. Часто тряслась земля, и мы думали, что древние боги расправились с вами.
Моран нервно хохотнул.
– Мы успели выбраться, Кирун, но… нам досталось… Твои люди правы. Это проклятое место…
Много часов маленькая группа шла по саванне. Они уже миновали покинутое селение, когда Лооми вдруг остановилась и повернулась к плато, чтобы бросить последний взгляд на родные места. Моран тоже остановился. На глазах девушки были слезы.
Боб положил ей руку на плечо:
– Не плачь, девочка, Жизць нужно проходить с надеждой в сердце и мужеством. Конечно, ты разом в один день потеряла семью, народ и страну. Но там, куда мы идем, ты найдешь другую семью, другой народ и другую страну… Шам умер, как и хотел, в сердце того города, где жил, где еще бродит память о древних богах. Может быть, мы когда-нибудь туда и вернемся, чтобы отметить место его погребения.
Молодая индианка смахнула ладонью слезу.
– Лооми душой будет там… Шам был добр к ней… Лооми никогда не забудет… Никогда ей не будет счастья…
Моран мягко отвернул ее от плато.
– Счастье – повсюду, – сказал он. – Оно всегда будет с тобой. Нужно только иметь твердую душу и глаза, открытые чудесам… Там, куда я тебя отвезу, существуют огромные города, богатства, которых много больше, чем у старых городов майя. Мои друзья молоды и богаты и примут тебя, как собственного ребенка. С ними ты найдешь счастье, которое, как сейчас полагаешь, потеряно…
Боб Моран шел за Лооми. Он не видел ее лица. Но он был уверен, что она теперь не плачет.
Боб Моран, Клэрамбар, Баллантайн и Фрэнк Ривес собрались на террасе роскошной виллы американца, сидя лицом к Карибскому морю. Все молчали. Наконец Фрэнк заговорил:
Вы всего несколько часов назад выбрались из девственных лесов Тобаго и уже ставите меня в трудное положение, предлагая принять маленькую дикарку, которая…
– Маленькую дикарку? – прервал его Боб.
Француз повернулся к Биллу Баллантайну и с легкой улыбкой спросил того:
– Ты помнишь, Билл, тот день, когда мы нашли Фрэнка и его друзей в джунглях Новой Гвинеи? Ну и на кого он был тогда похож?
Баллантайн закашлялся от хохота.
– На кого он был похож, командан? До сего момента, чтобы не ранить достоинство нашего друга Фрэнка, я никогда об этом не говорил, но должен признаться, что когда я впервые увидел его с компаньонами, то решил, что имею дело со стадом кабанов. И это так же верно, как то, что меня зовут Уильям Баллантайн и что…
Моран прервал колосса.
– Итак, вопрос с дикарством урегулирован, – заметил он. – Фрэнк, мы вовсе не хотим, чтобы ты удочерил Лооми, а просто предлагаем стать её опекуном. Профессор, Билл и я – старые холостяки, и к тому же без гроша… Или почти. Тебе же с твоими миллиардами все равно, ртом больше или меньше.
– Конечно, все это так… –признал Фрэнк. – Ртом больше или меньше… Не в этом дело… Не забывайте, что Лооми гражданка Тобаго и я не могу стать ее опекуном. Есть же законы. Мне нужно получить разрешение властей и…
– Консул США в Тобаго без труда получит это разрешение, – отрезал Моран.
Фрэнк опять задумался.
– Нет. Я боюсь, что не могу с этим согласиться. Ваша протеже очень симпатична, но заниматься ею – это значит взять на себя большую ответственность.
Моран пригладил ежик волос и, опять повернувшись к Баллантайну, проговорил:
– И только подумать, Билл, что мы вытаскивали этого типа от папуасов. Когда мы его увидели в первый раз, ты правильно сказал, что он был похож на кабана… Посмотри теперь… Сейчас он выглядит, как золотой обрез старой книги, а вместо сердца бриллиант величиной с кулак…
Гигант грустно опустил голову.
– Да, командан, – сказал он. – Люди со временем меняются. Если бы вернуться в прошлое и оказаться в Новой Гвинее…
Тут заговорил профессор Клэрамбар. В его глазах за стеклами очков блестели хитринки.
– Вы правы, друзья. Кроме всего прочего, Фрэнк обязан немного Бобу и мне встречей со своей прекрасной женой Шарлоттой, но он об этом не хочет вспоминать. Он без всяких угрызений Совести готов вернуть Лооми в девственные леса влачить жалкое существование. Боб прав. Фрэнк – я не говорю «наш друг Фрэнк», – заметил он, – действительно носит бриллиант вместо сердца. А бриллиант самый твердый материал в мире. Он царапает любое тело и…
Движением руки Фрэнк прервал археолога.
– Ладно, ладно, профессор, хватит, – сказал он смеясь. – Вы меня побили по всем пунктам. Я займусь вашей протеже… Как, впрочем, и говорил раньше…
Но тут же лицо его стало хмурым.
