— Я знала ее имя и нашла его в книге регистрации актов о заключении брака. Понадобилось некоторое время, чтобы во всем убедиться, но как только я узнала ее фамилию после замужества, отыскать адрес было несложно. Она была еще молода, мне даже в голову не приходило проверить книги регистрации смертей. И, — женщина коснулась пальцами носа, — ее имя по-прежнему значится в телефонных справочниках…
Я перевела взгляд на дом, где над чашкой холодного чая сидел мой отец, и невольно кивнула. Слова этой женщины были вполне разумными.
— Мама советовала мне не торопиться, — продолжала она. — Сначала поговорить с консультантом, подойти к делу основательно. Но я ее не послушала. Я не могла ждать, теперь, когда мне было известно ее имя… Оказывается, все это уже не важно…
Фиби Робертс вдруг умолкла, и повисла гнетущая пауза. Затихли даже ножницы мистера Филда.
— Когда вы родились?
Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать: эти слова произнесла именно я. Рука миссис Бакстер крепче сжала мое плечо.
— Нет, с меня хватит, — заявила Венетия. — Пойдем, Эдди. Давай вернемся в дом. Мне нужно присесть.
Она попыталась втолкнуть меня в дверь, но я не шевелилась, и Фиби Робертс подняла взгляд, продолжая сжимать в руках сумку. Когда гостья заговорила, голос у нее был хриплым, она по-прежнему тяжело дышала.
— Я родилась четырнадцатого февраля, — сказала она.
Венетия ахнула, но Фиби Робертс не обратила на нее внимания, поскольку, по всей видимости, что-то заставило ее сосредоточиться на мне. Ее взгляд блуждал по моему лицу, скользил по волосам, затем сместился к глазам.
— 14 февраля 1960 года, — медленно повторила она. — А что? Вы… возможно, вы знаете, кто второй?
— Второй?
У меня в ушах стоял оглушительный шум. Сумка выскользнула из рук и с глухим стуком ударилась о землю, и, освободившись от ее тяжести, я покачнулась. Мои глаза были широко открыты. Я пыталась понять, что сказала эта женщина и кем именно она может быть, а затем давление в голове и горле стало невыносимым, словно я тонула и задыхалась. Мимо проплыло раздраженное цок-скрип-цок-скрип. Венетия прошла мимо Фиби Робертс с такой скоростью, что той пришлось отступить, но она продолжала смотреть именно на меня. Я видела, как шевелятся ее губы. Миссис Бакстер удерживала Венетию, не давая ей уйти, а та что-то кричала. Фиби Робертс стояла между двумя припаркованными на улице автомобилями и смотрела на меня. Только она одна сразу поняла то, о чем никто из нас не осмеливался даже подумать.
14 февраля 1960 года… Это была дата моего рождения.
Моя мать обожала аттракционы. В юности она не представляла себе более веселого совместного времяпровождения, чем прогулка в парке братьев Бембом в Маргите. Сейчас, когда я думаю об этом, мне это кажется нелогичным, ведь она была такой экономной, аккуратной, рассудительной, терпеть не могла хаос и дешевые трюки. Но мама любила бесстрашие и риск, поэтому испытывала восторг, с грохотом несясь вниз по тройной петле «Божественного циклона».
Думаю, нет ничего удивительного в том, что я не приветствовала безрассудства и терпеть не могла американских горок. В то время как Венетия считала дни, отмечая их своей лучшей розовой ручкой на приколотом к стене листке бумаги, я в своем воображении видела изувеченные тела, падавшие с неба. Я ничего не боялась больше, чем того мгновения, когда мы отходили от кассы; мама прятала билеты в карман и радостно хлопала в ладоши, а я, обмякнув, надеялась на внезапный приступ какой-нибудь болезни.
