Секрет моей матери полностью

На долгий миг я замерла, глядя на шелковую подкладку сумочки, на маленькие кармашки, на когда-то такие знакомые и привычные вещи. Вот она, Элизабет Софи Харингтон, в девичестве Холлоуэй, вся ее жизнь сжалась до этих инициалов, четких, ясных, открытых взглядам, так же, как была открыта она сама. Такой я знала ее сорок лет. Судорожно сглотнув, я расправила плечи и принялась выкладывать предметы на столешницу, пока сумочка наконец не опустела.

Ничего необычного.

Я последний раз изучила внутреннюю поверхность сумки и перевернула ее вверх дном. Что-то глухо ударилось о стол. Я потянула за змейку, спрятанную под отделом для помады, но ее заело, и я с проклятиями просунула внутрь два пальца и стала шарить там, пока не нащупала прямоугольный предмет. Это был телефон «Nokia», массивный, бутылочно-зеленого цвета. Он выглядел точно так же, как и мой, за исключением того, что на моем было множество царапин, жирные отпечатки пальцев на экране и вмятина на боку, появившаяся после того, как телефон упал на эскалатор, когда я бежала. Мамин мобильный был новехоньким. Похоже, им почти не пользовались.

Я стояла, хмурясь и глядя на него, пока в глазах у меня не зарябило. Зачем моей матери понадобился мобильный телефон и, что еще интереснее, работает ли он? Мы с Джессикой просмотрели все ее договоры, членские билеты и подписку на газеты, пропуски и абонементы (это было в духе моей матери — старый читательский билет из местной библиотеки) и, договорившись, аннулировали все это. Так что, если этот телефон все еще работает, это может означать только одно: никто, кроме моей матери — и странного мужчины с низким голосом, — не знал о его существовании.

Был лишь один способ выяснить правду.

Полчаса спустя я снова стояла у кухонного стола, на котором теперь лежал маленький телефон, подключенный к розетке через мое зарядное устройство. Я одновременно жаждала его пробуждения и не хотела этого, потому что если телефон оживет, все уже никогда не будет как прежде.

Телефон негромко зажужжал, экран зажегся. В центре мелькнул логотип, сообщая о готовности устройства к коммуникации; на экране появились слова: меню, контакты. Слева по дисплею побежали полоски, отмечая уровень сигнала. Скорее всего, этот телефон не отключен.

Снова послышалось жужжание, и еще одно, и через несколько секунд на дисплее появилась информация. Восемь пропущенных вызовов. Принято шесть сообщений. Прокручивая список, я увидела, что снова и снова повторяется один и тот же номер, начинающийся с 0208. Он был мне совершенно не знаком. Пропущенные звонки стали поступать примерно восемь недель назад, и я задумалась, не удаляет ли телефонная компания старые сообщения, вне зависимости от того, были ли они получены. Я пролистала меню, нашла адресную книгу. В ней было сохранено только два номера. Слова были написаны странно, как будто владелец телефона с трудом привыкал к крошечным телефонным кнопкам: Джессикаофис, ГОлосовая почта. Я нажала на последний номер и, затаив дыхание, стала ждать. Появился сигнал, а затем началось проигрывание сообщений, начиная с первого.

Это был тот самый мужчина, с которым я разговаривала вчера. Полагаю, он был уже не молод. Вежливый, деловитый.

Через неделю.

Потом, в начале мая, в его голосе появилось нетерпение.

Чуть позже его голос звучал уже смущенно.