- С четвертого курса, – скрывая неуверенности и озадаченность, ответил Малфой.
- Хорошо. А как давно Гермиона Грейнджер знала, что вы Пожиратель смерти? – вот оно. Они копали под Гермиону. Или этот хмырь хотел её засадить, неважно.
Важно то, что Грейнджер выглядит, как соучастница. Она была в курсе с самого начала и бездействовала. А бездействие тоже уголовно наказуемо.
Драко решил, если и сядет кто-то из них, или если, у кого-то и будет сломана жизнь, то это будет он. Может эта ситуация выглядела утопически только в его голове, но сути это не меняло. Поэтому, он соврал.
- Она ничего не знала. Это выяснилось только тогда, когда я покушался на директора, – Доусон после его ответа как-то погрустнел и это подтвердило теорию Драко, что Гермиона, им или ему чем-то мешала.
Только, чем?
- Ладно. Продолжим, – выдохнул Доусон и принялся задавать какие-то дебильные вопросы.
Лишь позже, Драко вспомнил, что его будут проверять при помощи сыворотки правды и тогда его вранье всплывет, но к тому времени, он что-нибудь придумает.
Должен.
Обязан.
Иначе, Грейнджер сможет разделить с ним соседнюю камеру, если про все её заслуги забудут.
Что за пиздец вообще творится?
***
- Что значит «нет»?! - Гермиона яростно дышала и буравила ненавистным взглядом секретаря Доусона, которая не пускала её в кабинет.
Она пыталась пробиться к Драко, но её никто к нему не пускал уже несколько дней. И это был ужас. Она не знала, что с ним, даже где он, жив ли вообще. От этого снова начались кошмары, которые прошли после того, как Малфой начал обнимать Гермиону по ночам.
Когда только его забрали, Грейнджер даже не поняла, что произошло. Была просто паника и непонимание. Лишь потом, когда Рон увел её и привел в относительное чувство, когда Гарри услышав новость, начал разбираться с ситуацией, лишь потом, Гермиона поняла, что его забрали, чтобы посадить в тюрьму.
Ни за что.
Да, Драко был Пожирателем смерти, но не стоит забывать корень проблемы, из-за чего ему пришлось это сделать. Его отец был Пожирателем смерти, да, вот здесь, пожалуйста, Гермиона, его оправдывать не будет.
Остальные прегрешения Малфой не являются настолько ужасными, особенно, по сравнению с другими.
Грейнджер уже третьи сутки не спала, толком не ела, потому что ничего в горло не лезло, и вполне был способна проклясть любого, наверное. И то, что её не пускают просто увидеться с Драко, злило до трясучки и бешенства.
Она пыталась узнать через Кингсли, что вообще произошло. Он сказал, что сейчас каждый Пожиратель будет осуждён, чтобы не повторять прошлых ошибок, чтобы каждый причастный сидел за решеткой. И если Драко нечего скрывать, то и бояться, соответственно, тоже нечего.
Это был бред.
Вот поэтому Гермиона всё меньше хотела работать в Министерстве. Потому что здесь такой бардак и хаос, что словами не выразить. Каждый переживает за свой зад. И каждому лишь бы побольше отложить на карманные расходы.
Министерские крысы.
Иначе их просто не назовешь. С одной стороны, можно понять, зачем всё это, но с другой - творился беспредел.
Грейнджер не даст посадить Малфоя. Не даст. Потому что это глупость, несусветная глупость. Даже смешно, что всё случилось именно так. Они только наконец разобрались во всём, война закончилась, всё должно было стать лучше.
А получилось, как всегда.
Иногда казалось, что каждый день их жизни будет стараться подкинуть им проблем. Чтоб не было скучно.
- Мисс Грейнджер, я Вам всё ещё вчера объяснила. К мистеру Малфою никого не пускают. А мистер Доусон никого не принимает, – секретарша проговорила ей заученный текст, который Гермиона слушала третий день.
У неё начал дергаться глаз.
- Я Вас в который раз прошу… - гриффиндорка посмотрела на табличку, что стояла на столе, и увидела имя девушки, – Кэрри, я понимаю, что Вы мне говорите, но поймите и Вы меня. Я здесь уже практически живу и Вам надоедаю. Просто дайте мне поговорить с мистером Доусоном. Это очень важно.
- Мисс Грейнджер, к сожалению, я не могу Вас пустить, – Кэрри опустила глаза и начала перебирать пергаменты у себя на столе, показывая, что разговор закончен.
Гермиона была в ярости.
Она едва сдержала себя от того, чтобы не оторвать этой курице голову.
Она всё перепробовала. И угрозы, и просьбы, и надавить на сочувствие, всё. И ничего не получилось.
Одновременно со злостью пришло желание разреветься. Как пятилетней девчонке.
Ей определенно нужно разобраться со своими эмоциональными выбросами. Ну сколько можно рыдать, в самом деле?
- Отлично, Кэрри. Всего хорошего, – Гермиона сказала это со всем сгустком отрицательных эмоций и развернулась к лифту.
Ужасный день. Ужасные три дня. Всё ужасно.
Грейнджер чувствовала, что буквально задыхается от ярости и боли. Перед глазами все мутнело, и девушка остановилась, чтобы успокоиться.
Главное, глубоко дышать.
Дыхание наше всё.
- Гермиона?
Гриффиндорка обернулась и увидела Рона, который озадаченно на неё смотрел.
- Рон, а ты, что здесь делаешь? – она была расстроена, что друг застал её в таком состоянии.
