Марлин была изящна всегда, ровно столько, сколько Лили и Алиса ее знали. Около шести далёких лет назад, знакомясь с миловидной белокурой девочкой с красивым французским именем, Алиса Вуд ошибочно подумала, что не сможет с ней по-настоящему подружиться. А узнав ее немного ближе, они с Лили вовсе окрестили ее вредной, проказливой девчонкой, ведь Марлин восхищали проделки небольшой шайки, состоящей из их одноклассников. Через две недели учебы на первом курсе она даже выразила желание подружиться с этими весёлыми мальчишками, еще более непоседливыми и хулиганистыми, чем она сама. И у неё это вышло. После чего блондинка несколько раз крепко ссорилась с девочками, когда те начинали несправедливо, по ее мнению, обвинять в чём-либо Блэка и Поттера, теперь ее задушевных товарищей.
Окончательно Лили с Алисой приняли Марлин как настоящую подругу только после того, как она отказалась давать списывать в пятый раз домашнюю работу своему обнаглевшему дружку Сириусу Блэку. Взяла и прогнала этого красивого аристократёнка в три шеи, заявив, что меру нужно знать.
На ее общении с мальчишками это вовсе не сказалось, как можно было подумать. Марли умело совмещала буквально все: от учебы и частых квиддичных тренировок до проведения многих часов в обществе друзей. А гриффиндорская сборная в нынешнем своем положении под главенством Поттера была, безусловно, хороша, но без МакКинон он не представлял игры. Поттер сам так сказал после выигрыша кубка квиддича на пятом курсе, и его все поддержали.
Тогда же Марлин была страшно влюблена в Блэка, и, возможно, всё ещё что-то чувствует к нему, хоть и отрицает все предположения подруг.
Девушка ему тоже нравилась, это было заметно.
А вообще ему много кто ещё нравился. Это же Сириус Блэк. Лили считала Сириуса жутким бабником, и очарование его холодной красоты на нее не распространялось. И всё же подлинных тайн сердца самого обаятельного черноволосого гриффиндорца никто из них не знал.
Вдоволь накатавшись за прошедшие полтора часа, Лили присела на деревянную скамейку перевести дух и поманила к себе рукой Алису. Марлин выглядела совсем неуставшей и продолжала скользить лезвиями на достаточно большом от места, где устроились ее однокурсницы, расстоянии. Алиса шутливо начала восхищаться Марлин, и у них с Лили завязался разговор. Алиса решила, что всё-таки МакКинон довольно хороша собой, ведь у нее есть полный набор «красотки»: густые светлые волосы длиной чуть ниже лопаток, большие голубые глаза, в меру пухлые, заметные и без помады губы и длинные стройные ножки. «Весь Блэковский набор красотки», - добродушно смеясь, поправила лучшую подругу Лили.
А ловкая и гибкая Марли продолжала плавно скользить по льду, вырисовывая тонкие завитки и узоры острыми лезвиями хорошо разношенных, удобных белых коньков - подарка папы на День рождения.
Вдруг бирюзовый берет съехал на глаза, несколько прядей выбилось из хвоста, и спортсменка остановилась, чтобы поправить головной убор. Тогда-то ей и попался на глаза появившийся из дверей замка Сириус Блэк со своей мародёрской шайкой.
Парни шумно и весело что-то обсуждали, целенаправленно двигаясь куда-то в сторону Сумеречного леса. Одеты они были по-маггловски: в куртках и джинсах, только на Люпине красовалось короткое коричневое пальто. Все четверо были обмотаны длинными факультетскими шарфами. Поттер в смешной полосатой шапке с помпоном на макушке шёл спиной вперёд, активно размахивая руками и громко смеясь. Говорил в основном он один. За ним, сразу втроём на узкой дорожке, шли, размашисто раскачиваясь, трое его товарищей с Блэком в середине. Сириус закинул руки в чёрных обрезанных перчатках на плечи Питеру и Ремусу. С его лица не сходила широкая улыбка, он то и дело что-то вставлял в сплошную речь Джеймса, после чего все четверо начинали ржать громче. На девчонок никто из них, казалось, не обратил внимания.
Наблюдая за ними, Лили вспомнила сегодняшнюю историю магии и опять погрустнела. Опустив голову, она принялась рассматривать чёрные шнурки на своих коньках. Пальцы ног начали замерзать, и ей подумалось, что зря она не надела шерстяные вязаные носки. «Хорошо, что они не заметили нас», - пронеслось у нее в голове.
И вдруг Лили окликнули. Сперва, девушка хотела не отвечать, но потом поняла, что это Ремус обращается к ней.
Ремус Люпин был хорошим парнем, в отличие от его дружков, считала Лили. Иногда она искренне не понимала, что этого тихого и милого человека связывает с такими противными хулиганами, как они. Сама Лили хорошо относилась к Люпину и даже была его другом, что так заметно выводило из себя Поттера: он не умел с ней так общаться.
В последнее время Лили Эванс нравилось, когда Поттер выходил из себя, когда ему не было весело, или даже было плохо. Всё, что угодно, лишь бы стереть наглую ухмылочку с его ненавистного лица. Самой девушке было не по себе от таких мерзостей, что лезут ей в голову, она не понимала, почему такое происходит и даже злилась на саму себя за это. Может, она становится плохой колдуньей?