– А ребеночек рыженький, весь в кудряшках! – подхватила Римма. – Ляля потратила месяца два, чтобы внушить своему муженьку, что во время беременности она слишком много ела апельсинов, вот волосы у сыночка и порыжели! Можете себе представить – он поверил! Я просто преклоняюсь перед Лялей! Какая женщина! Но что это мы все о постороннем – что вас привело ко мне?
– А вы теперь не только в драму билеты продаете? – Лола начала издалека. – И оперой увлекаетесь?
– Да, вы знаете, решила расширить репертуар! Опера ведь – это тоже драма, только выраженная музыкой, – стрекотала Римма Борисовна, – вы только вспомните божественную Каллас! Как она играла, с каким неподдельным чувством! Кроме голоса, замечательный драматический талант!
Лола и сама неплохо относилась к опере, но в данный момент в ее планы не входило увязать в специфической беседе. Леня велел ей выяснить, не знает ли Римма Борисовна координат шустрого старичка Прохора Петровича. Или имен его знакомых. Что делать, если ее напарнику непременно потребовалось Прохора Петровича найти и потолковать с ним без свидетелей о поддельной марке, которую он, надо думать, хотел всучить покупателю по кличке Шершень.
И хоть Лола не могла понять, для чего это нужно – ведь не станет же Маркиз, отыскав старика, сдавать его Шершню, ее компаньон был настроен твердо.
– Я должен разобраться в этом деле, – говорил Маркиз, – пока же я ситуацией не владею. Информации маловато. Так что иди к этой Римме и нарой хоть что-нибудь.
– Слушаюсь и повинуюсь! – фыркнула Лола, но Маркиз был настроен так серьезно, что не заметил ее сарказма. А если нет соответствующей реакции, то ехидничать и отпускать шпильки совсем неинтересно, это все знают.
– Ох, Римма Борисовна, у меня такая проблема, – делано засмущалась Лола, – просто не знаю, как начать… Пришла посоветоваться…
Римма вроде бы случайно отломила кусочек Лолиного пирожного и показала глазами, что она вся внимание.
– Моя тетя, – вздохнув, начала Лола и добавила, вспомнив свою замечательную тетю Калерию Ивановну, – моя тетя – не родная, а двоюродная, то есть не тетя, а жена двоюродного дяди, так вот она совершенно распоясалась. И всегда-то была эгоистична до предела, но пока жив был муж, мой дядя, он умел потакать ее капризам. И разбаловал тетку до невозможности. Два года назад его не стало, и за это время тетка успела превратить жизнь всех родственников в ад. Ей просто нечем заняться, понимаете?
– Вы хотите увлечь ее театром? – Римма Борисовна в сомнении покачала головой и снова случайно отломила кусочек восхитительного пирожного.
– Если честно, то все родные хотят ее выдать замуж! – выпалила Лола. – Но тут есть загвоздка! Покойный дядя был очень интеллигентным человеком, профессором, к тому же увлекался оперой. И тетка вбила себе в голову, что выйдет только за такого же, серый мужлан, по ее собственному выражению, ей не нужен.
– Одна-ако, – протянула Римма, – сколько лет вашей тете, что она так разборчива?
– Под семьдесят, но выглядит лет на десять моложе! Всегда за собой следила!
Лола уже так завралась, что махнула рукой – будь что будет, только бы Римма согласилась помочь.
– Римма Борисовна, душечка, – затараторила она, – на вас только вся надежда, – подберите тетке какого-нибудь интеллигентного пожилого любителя оперы! Только бы их познакомить, а там уж тетка сама за дело возьмется! Вы не поверите, когда нужно, она умеет быть очаровательной – просто ангел, а не женщина!
– Ну… – Римма задумалась. – Есть у меня одинокий немолодой господин… Прохор Петрович… он, конечно, не профессор, но тоже человек интеллигентной профессии – настройщик роялей.
Лола ужасно обрадовалась – с первого раза попадание!
Римма достала свою пухлую записную книжку и листала страницы.
– Вот, Синеусов П. П., телефон…
Лола вытянула шею и с глубочайшим разочарованием увидела, что номер телефона ей известен. Прохор Петрович дал номер той самой квартиры, что находилась над квартирой их невезучего заказчика Сергея Зозулина.
Римма уже набирала номер.
– Не берет, – вздохнула она, – видно, дома нету.
«Это я и так знаю», – подумала разозленная Лола.
– Может, оно и к лучшему, – заговорила Римма Борисовна, – такой милый человек, за что же ему на шею хомут такой вешать в виде капризной старухи… Не расстраивайтесь, Олечка, сейчас еще поищем… – Она снова углубилась в записную книжку. – Вот, нашла! Как раз знакомый его, Верстовский!
– Известная фамилия… – кисло поддакнула Лола.
– Да-да, и этому-то как раз я с удовольствием подсудобила бы кого похуже! – с сердцем высказалась Римма Борисовна.
– Чем он вам досадил? – нехотя полюбопытствовала Лола.
– Представьте себе, казался таким интеллигентным человеком, и работа приличная – гравер, а сам… – Римма полезла в свою необъятную сумку и вытащила старинную книгу.
«Выдающиеся певцы императорских оперных театров» – было написано на обложке золотым тиснением старинным шрифтом.
– Взял у меня почитать и вернул в таком виде! – бурно возмущалась Римма.
