– Камиллочка, слава богу, это ты! – заворковал Антон Антонович, приобнимая гостью за плечики. – Я так ждал тебя! Где ты пропадала?
– Ждал? – девица оттолкнула его. – Я слышала, как ты меня ждал! Мне позвонили и сказали, что у тебя была Лика! Лика Фараонова! Только я за порог, как у тебя гости! Наверняка она и сейчас здесь! Где ты ее прячешь? Честное слово, Антон, я была лучшего мнения о твоем вкусе!
– Камиллочка, тебя обманули! Это ложь, клевета!
– Ха-ха-ха! – Камилла делано расхохоталась. – Мне всегда говорили, что ты – легкомысленный, ветреный человек, что тебе нельзя доверять! Но чтобы до такой степени! Стоило мне отлучиться на часок, как ты уже поселил в нашем доме эту уродину.
– На часок? – вскинулся Антон Антонович. – Тебя не было два дня! Где, кстати, ты пропадала?
– Вот так всегда! Ты перекладываешь с больной головы на здоровую… я у тебя – домашняя рабыня! Ты держишь меня в клетке, не выпускаешь из дому! Если бы еще эта клетка была золотой, а то я должна выпрашивать у тебя каждую копейку!
– Вот, кстати, этот человек, которого ты видишь, – он заказчик! Он хотел заказать мне гравюру, но ты своим скандальным поведением отпугнула его!
Действительно, во время этой «семейной сцены» Маркиз потихоньку перемещался к выходу из квартиры и сейчас уже готов был выскользнуть за дверь: ему не улыбалась перспектива стать причиной ссоры между любовниками.
– Извините, Антон Антонович, я зайду к вам как-нибудь в другой раз… – пробормотал Леня, взявшись за дверную ручку. – Сейчас, я вижу, вы очень заняты… До свидания! – и Маркиз стремительно выскользнул за дверь квартиры.
Приход ревнивой Камиллы сбил все его планы: в ее присутствии Антон Антонович совершенно не был способен ни о чем другом говорить или думать.
Сама смазливая девица вызвала у Лени явные подозрения: ее бегающие глазки, явно наигранный приступ ревности… наверняка эта красотка, как сейчас говорят, разводит гравера на деньги. Но в принципе Маркиза это не должно интересовать: каждый зарабатывает на жизнь, как умеет, и сам Леня – тоже далеко не святой. Его интересовало только одно: как бы еще раз поговорить с Антоном Антоновичем один на один и выпытать у него информацию о «Розовом Маврикии»…
В таких размышлениях Леня спустился на один этаж и услышал снизу приближающиеся голоса.
– Ну чего, как ты думаешь, успела Камилка сцену подготовить? – говорил гнусавый голос с характерной для мелкой шпаны растяжкой. – Пора нам заходить?
– По-по-годи еще чуток, – отозвался, сильно заикаясь, второй. – На-на-надо, чтоб старик хорошенько до-дозрел… то-то-гда его легче бу-будет ра-развести…
Этот разговор чрезвычайно заинтересовал Леню. Его содержание как будто отвечало на его мысли. Маркиз тихонько, стараясь не шуметь, поднялся на два этажа выше и затаился на площадке над квартирой Антона Антоновича.
Двое неизвестных, вполголоса переговариваясь, подошли к дверям гравера. Маркиз осторожно перегнулся через перила, чтобы разглядеть их.
Парни были молодые, лет двадцати пяти. Один из них – бритоголовый качок с мрачным, насупленным лицом – то и дело посматривал на часы. Второй, худой, с растрепанными рыжими волосами, явно нервничая, оглядывался по сторонам.
«Мелкая шпана, но может быть опасной!» – определил Леня с первого взгляда.
Парни выждали на лестнице еще две минуты и позвонили.
Раздавшиеся из-за двери нежные звуки музыки Доницетти явно не соответствовали их намерениям, и бритоголовый принялся колотить в дверь руками и ногами.
Из квартиры донеслись приближающиеся шаги и испуганный голос гравера:
– Кто там? В чем дело? Я никого не жду!
– Полиция! – проорал гнусавым голосом бритый качок. – Живо открывайте, Верстовский! Открывайте сию секунду, или мы взломаем дверь!
– Полиция? Почему полиция? Что случилось? – залепетал из-за двери Антон Антонович и загремел замками.
Двое подозрительных субъектов ввалились в квартиру, а Леня тихонько сбежал на этаж ниже и подкрался к двери гравера.
Дверь была неплотно прикрыта, и сквозь оставшуюся щель можно было наблюдать за событиями, разворачивающимися в прихожей.
Возле самой двери стояли двое незваных гостей, а напротив них – Антон Антонович. Но теперь его трудно было узнать: вместо вальяжного, элегантного, уверенного в себе господина с аккуратно закрученными усами в прихожей стоял трясущийся, перепуганный тип в полурасстегнутом халате, который он придерживал левой рукой. Его роскошные усы горестно поникли, а левый загнулся под каким-то совсем неприличным углом.
– В чем дело? – лепетал гравер. – Почему полиция? Что вам от меня нужно?
– Третье управление, отдел нравов! – протянул бритоголовый тип и молниеносно махнул в воздухе каким-то удостоверением.
«Явная халтура!» – отметил про себя Маркиз, которому тоже нередко приходилось выдавать себя за сотрудника правоохранительных (и прочих) органов.
– Чего вы хотите? В чем я провинился? – Антон Антонович повысил голос. – Я не сделал ничего противозаконного!
– Ты еще права будешь качать, старый козел?! – бритый тип двинулся на него, угрожающе набычив лоб.
