— Я привезла с собой тетрадку, в которой Всеволод Григорьевич записал все, что помнил наизусть об этой бабе, с таким кошмарным голосом. Оказывается, она уже много лет считается крупным специалистом по французской живописи, у нее есть книги, научные труды, а неофициально… Она настоящий главарь банды, которая уже больше тридцати лет занимается тем, что грабит стариков, у которых есть какие-то картины… Таким образом, она сколотила огромное состояние…
— Постой, Мусь, а что они со стариками делали? Воровали у них картины?
— Не только! Причем они никогда не грабили богатых коллекционеров, нет, а вот, к примеру, как-то они узнали, что у одной старушки есть картина Левитана. Они приходят к ней, сперва уговаривают продать, она не соглашается, мол, это семейная реликвия… Тогда они начинают поднимать цену до тех пор, пока у старушки голова не закружится… Тогда она соглашается, они дают ей солидный задаток и говорят, что прежде картину нужно подвергнуть экспертизе. Старушка говорит, что из дому картину не отдаст! А я еще забыла сказать, что они представлялись всегда сотрудниками какого-нибудь провинциального музея…
— Интересно знать, откуда сейчас у провинциального музея могут быть большие деньги на покупку картин? — хмыкнула Виктоша.
— Нет, не забегай вперед. Просто с этого они начинали, еще очень давно, а сейчас у них вообще целый синдикат… Я рассказываю тебе, как они действовали. Так вот, старушка картину не отдает, тогда они говорят, что привезут к ней домой известного эксперта Ларису Валерьяновну Кузнецову, у нее второй муж был Кузнецов. Имя известное в художественных кругах, старушка наводит справки, ей говорят, что Кузнецова настоящий специалист, старушка в восторге. Кузнецова собственной персоной приезжает к старушке, смотрит картину и говорит, что у нее есть сомнения в подлинности полотна. Старушка в ужасе, задаток уже в руках, неужто придется отдавать? Тогда Кузнецова говорит, что окончательно развеять сомнения может лишь какой-то специальный анализ, который можно провести только в лабораторных условиях, а для этого надо на два дня забрать картину. Старушка нехотя соглашается, ей оставляют расписку на бланке с настоящими печатями Академии художеств и увозят картину. А через два дня возвращают с приговором: это подделка. Старушка бросается к другим специалистам, картину снова проверяют, и все говорят, что это подделка.
— Значит, за эти два дня они изготавливают подделку?
— Да, конечно!
— Но ведь любой специалист поймет, что краски совсем свежие, — сообразила Вика.
— Всеволод Григорьевич говорит, что они в этом достигли подлинных чудес, научились как-то старить холст и краски… Да и многие старушки смирялись с тем, что это подделка… тем более, что им говорили — придется вернуть задаток, а потом об этом как-то забывали. Я очень сумбурно все объясняю, у меня в голове путаница, но такими делами они занимались раньше, а теперь… Они гениально подделывают картины, сбывают их за границу, а заодно в последние годы и наркотиками стали торговать…
— Ни фига себе!
— И оружием! Словом, эта тетка — настоящий главарь банды! Вот подожди, через три дня в газете появится статья…
— Мусь, а что, Медынский один это все раскопал?
— Да! Представь себе, они так ловко всегда действовали, что комар носа не подточит, да еще подкупали. милицию и экспертов… Многих запугивали, а одного профессора, который что-то заподозрил, и вовсе убили… Этот профессор был родным дядей Всеволода Григорьевича. После его смерти Всеволод Григорьевич нашел запись в его дневнике… насчет этой Кузнецовой. Он начал свое журналистское расследование, и вдруг дневник этот пропал. Пропал из запертого стола, еще через неделю пропали все материалы, которые успел собрать Всеволод Григорьевич. Потом он почувствовал слежку, потом ему стали угрожать по телефону…
— Но почему же он не обратился в милицию? — прервала подругу Виктоша.
— Он обратился… Но следователь, который должен был вести это дело, исчез бесследно со всеми документами. И тогда Всеволод Григорьевич в третий раз взялся за это дело и в ту ночь, когда нас похитили, собирался поговорить с ней с глазу на глаз, и вот что вышло…
— Он настоящий герой, твой Медынский! — пылко воскликнула Виктоша.
— Конечно! — гордо вскинула голову Муся.
— И ты тоже героиня!
— Нет, это ерунда, — засмеялась Муся. — Никакая я не героиня, я просто… влюблена…
— Муська, а он замечает это? — таинственным шепотом осведомилась Виктоша.
Муська покраснела.
— Надеюсь, что нет. Он просто благодарен мне. Он говорит, что я спасла ему жизнь.
— Действительно, спасла! Ведь его, может, и сейчас еще собираются убить!
— Да, и потому пока он поживет у моей прабабушки.
В этот момент раздался телефонный звонок. Звонила Даша.
— Тошка, как ты там?
— Дарька, Муська нашлась! Вот она сидит тут, рядом! Живая!
— Ура! — закричала Дата. — Ура! А где журналист?
— Это не телефонный разговор!
— Тошка, а ты уже выздоровела? спросила Даша.
— Мне уже гораздо лучше!
— Отлично! Можно мы со Стасом тебя навестим? И Муську повидаем! У нас тоже новости!
