– Я не обвиняю, – опустила голову Инна, – я боюсь…
– Знаешь что, тащи-ка ты сюда ваш альбом! Я хочу взглянуть и на твою маму тоже! – заявила Даша.
– Сейчас!
Инна вскочила с дивана и бросилась к серванту. Вытащила оттуда альбом, сунула его Даше, а сама побежала в свою комнату, достала из ящика стола фотографию и вернулась к девочкам. Даша уже разглядывала фотографию Инниной мамы. С карточки на нее смотрела милая круглолицая женщина с доброй, веселой улыбкой.
– А папа твой тут есть? – спросила Даша.
– Конечно! Вот он!
Худощавое лицо в больших очках – умное, интеллигентное.
– Знаешь, Инка, не похожи они на убийц!
– Я же не говорю, что они какие-то закоренелые преступники… Но просто в такой ситуации… Они могли убить от отчаяния…
– Ерунда! Какое уж такое отчаяние? Ну узнала бы ты их тайну, так это же не смертельно! Ты уже не маленькая, вполне способна в своих чувствах разобраться… – рассуждала Даша. – Отнимать тебя у них, насколько я понимаю, никто не собирался. Ну, попортили бы друг другу нервы, тем бы все и кончилось, зачем убивать-то?
– Дашка права! – поддержала подругу Оля. – И вообще, есть же презумпция невиновности!
– Да я знаю, – махнула рукой Инна.
– И, кроме того, раз ее убили на улице, этим будет заниматься милиция, а им и в голову не вскочит, что это твоя мама! Иначе… Да и вообще, женщины так не убивают – в темном закоулке доской или камнем по башке!
– Вообще-то да… – тихо всхлипнула Инна. – Вот она, Элеонора Свенсон! – Инна наконец передала фотографию Оле.
– Красивая! – сказала та. – Но неприятная!
– Дай посмотреть! – потребовала Даша. – Да, красивая… Стоп! А ведь я ее знаю!
– Как? – открыла рот от удивления Инна. – Откуда?
– Не помню! Но я точно ее видела! И не один раз! Но где?
– Даш, а ты не путаешь? – осторожно спросила Оля.
– Путаю? Нет! У нее родинка над губой… Да, точно…
– Но где, где ты могла ее видеть? – взволновалась Оля.
– Она случайно не артистка? – спросила Даша у Инны.
– Нет, кажется, нет…
– Ой, я сейчас с ума сойду… – простонала Даша. – Подождите, дайте сосредоточиться!
Она закрыла глаза и довольно долго так просидела. Оля и Инна взирали на нее с благоговением. Вдруг Даша открыла глаза и хлопнула себя по лбу.
– Вспомнила! Я с ней несколько раз сталкивалась! И даже в лифте один раз с ней ехала. Она ходила к нашей соседке Эльге Имантовне! Да! Точно!
– А кто она такая, твоя соседка? – спросила Инна.
– Эльга? Пенсионерка, довольно приставучая, одно время во все лезла, а потом как-то успокоилась. Девчонки! Это же просто здорово! Я из Эльги постараюсь как можно больше узнать про Элеонору!
– Зачем? – пожала плечами Инна. – Она же умерла! Зачем о ней узнавать?
– Ты дура! – воскликнула Даша. – Вбила себе в башку, что ее угрохали твои родители. Да чтобы вычислить убийцу, надо все знать о жертве! Ты что, детективов нормальных не читала? – возмущалась Даша.
– Может быть, лучше последить за мамой?
– Не понимаю! – кипятилась Даша. – Тебе что, так охота, чтобы твоих родителей посадили, да? Так давай, иди в ментуру и скажи: дяденьки милиционеры, это моя мама треснула по башке Элеонору Свенсон! Или папа! Или оба вместе! Если все так просто, то за каким чертом мы тебе понадобились? Иди! Иди! А боишься идти, анонимочку накатай! Так, мол, и так! Убийцы разгуливают на свободе!
– Даш, ну ты чего? – постаралась остудить ее пыл Оля. – Инка же ничего такого не думает… Она боится, что…
– Бояться она может сколько угодно! Но если уж она нас позвала, пусть не мешает нам действовать так, как нужно! Это же какое опять везение, что появилась зацепка, а она…
– Ну, если ты так считаешь, то я не против… – робко сказала Инна.
– Спасибо тебе, что ты не против! – проворчала Даша. – Конечно, я вполне допускаю, что разговор с Эльгой окажется дохлым номером, но… других-то следов у нас нет!
– Почему? Может, ее муж убил! – предположила Оля. – Запросто!
– В темном закоулке? – скептически осведомилась Даша.
– А что ж ему, в квартире ее убивать? – держалась за свою версию Оля. – Чтобы его сразу посадили?
– Вообще-то все бывает, – неожиданно согласилась Даша. – Мужем мы тоже займемся, но только когда пройдет хотя бы неделя после похорон.
– Почему?
– Потому что первые дни за ним все будут ходить, сочувствовать, вообще много народу вокруг него будет вертеться…
– Тогда надо не через неделю, – сказала вдруг Инна, – а через девять дней!
– Точно! Молодец! – похвалила ее Даша. – От девятин до сороковин его все в покое оставят, а мы как раз и возьмемся за него, если до тех пор ничего не выяснится! Где он живет, ты теперь знаешь, – обратилась она к Инне, – значит, с этим проблем не будет… Ну что ж, не зря мы к тебе приехали! Инн, а мама твоя, когда узнала о смерти Элеоноры, ничего конкретного про их отношения не говорила?
– Нет! Ничего!
– Понятно! А кто такая тетя Таня, которая звонила ей?
– Мать Элеоноры, мамина тетка! Вот про нее мама сказала, что очень ее жалеет и боится за нее, а папа сказал, что их порода стойкая и тетя Таня такая же железная, как была Элеонора, и такая же бессовестная.
– А ее ты знаешь?
– Нет! Но про нее я хотя бы слышала…
