— Я не буду никого менять. Я просто отпускаю тебя, потому что не люблю, — ответил Пак, чувствуя, как внутри все наконец обретает покой. Впервые, он говорил с Го и чувствовал себя абсолютно уверенным во всем. — Я благодарен тебе, что ты появилась в это время и помогла мне понять, что мои чувства изменились, что я влюблен в другую девушку, но это больше не ты.
— Ты… Козёл, — сузив глаза, прошипела Го и, подскочив к Чанёлю, хотела было залепить ему еще одну пощечину, но парень резко перехватил ее ладонь и, с силой дернув, произнес:
— Не строй из себя обиженную. Мы оба знаем, что ты выбрала своего отца тогда, когда я нуждался в тебе. А теперь я делаю свой выбор, и он не в твою пользу.
— Я ненавижу тебя, — едко произнесла девушка и, вырвав свою руку из крепкой хватки парня, болезненно пнула его ногой в колено и, развернувшись, бросилась прочь, чтобы подступившие слезы не успели сорваться с глаз, потому что она не хотела, чтобы бывший видел, как она рыдает из-за него.
Чанёль наблюдал за быстро удаляющейся Мин и думал о том, что теперь, наверное, все точно закончилось. Скорее всего, она пришла в надежде, что Пак извинится и скажет, что вчерашнее — это просто ошибка, но вместо этого получила правду, что наотмашь ударила девушку по лицу и вернула к реальности.
Проблема в том, что на Чанёля это подействовало точно так же, ведь он никогда не думал, что влюбится в свою маленькую соседку и уж тем более позволит себе переспать с ней. Но одна мысль о ней, короткое воспоминание о ее улыбке заставляют его сердце трепетать от нежности и желания увидеть девушку.
Сорвавшись с места, Пак рванул прямо в темноту тротуара, спеша домой, а точнее, к двери напротив его собственной квартиры, чтобы поскорее почувствовать вкус желанных губ и закрепить свои чувства раз и навсегда. Трудности только начинались, но чем больше они будут тянуть с этим, тем тяжелее придется, а значит, он просто обязан поговорить с Гиндо и убедить его в том, что Рэни всегда будет в безопасности рядом с таким, как он.
Метаясь в собственных мыслях, парень дошел до ступеней и, взбежав по ним, устремился к закрытой двери дома Ли. Быстро постучав, Пак стал ждать, пока та откроется, при этом нервно переминаясь с ноги на ногу и чувствуя, как сердце подскакивает чуть ли не до горла.
— Дяденька..? — на пороге появилась удивленная Рэни, и Чанёль, не дав ей договорить, впился в губы девушки требовательным поцелуем, фактически подминая ее под себя и вжимая в твердую поверхность дверей. Ли с готовностью ответила ему, обняв парня за шею и притягивая к себе. Ногой она оттолкнула дверь и, пятясь, затянула соседа вглубь коридора, ударяясь спиной об стену, но тем не менее не отрываясь от Чанёля ни на секунду.
Они будто погрузились в свой собственный мир, где нет никого. Ничего не слыша и не видя, они наслаждались друг другом, испытывая пропитанные новизной и нежностью ощущения. Ли исступленно целовала своего дяденьку, позволяя ему ласкать ее там, где он захочет. А Паку казалось, будто он находится на вершине блаженства, ведь его сердце практически взрывалось от переизбытка приятных эмоций и желания находиться рядом с этой девушкой. В кои-то веки он понял, что действительно счастлив.
Однако радость длилась не долго, потому что входная дверь резко отворилась и в проеме появился Ли Гиндо. Он ошарашенно рассматривал целующуюся парочку и, узнав в парне Пак Чанёля, рванулся вперед и, схватив его за плечо, развернул к себе лицом. В следующую секунду сильный удар пришелся по скуле Чанёля, и он буквально ослеп от резкой боли.
— Отец! — закричала Рэни, но Гиндо словно обезумел. Он потряс Пака за плечи и снова ударил его по лицу, пиная к стене. Мужчина наносил сильные удары по телу не ожидавшего такого парня и не желал слушать мольбы дочери, что пыталась оттащить его от соседа.
— Прекрати, отец! Умоляю тебя! Он ни в чем не виноват! — Ли расплакалась от картины окровавленного лица Чанёля. Его левая бровь и верхняя губа были разбиты, но он даже не смел произнести и звука, потому что понимал, что Гиндо в этой ситуации полностью прав и должен выпустить свой пар, чтобы потом иметь возможность спокойно говорить с ним.
Мужчина хватал ослабевшего Чанёля за ворот рубашки и раз за разом бил кулаком, не позволяя вставить и слова, но Рэни не хотела видеть, как ее дяденьку избивает ее же отец и что есть силы прошлась кулачком по спине родственника, заставляя того замереть от неожиданности.
— Ты что, посмела ударить меня? — прошипел Гиндо, медленно разворачиваясь к девушке, но Пак, что еле сумел открыть заплывший от синяка глаз, прохрипел:
— Прости ее, это только моя вина…
— Заткнись! — рявкнул мужчина, вновь поворачиваясь к парню. — Я знаю, что это только ты мог совратить мою дочь! Как ты вообще посмел, паршивец? Жить надоело? Я быстро найду тебе место на ближайшем кладбище!
— Не говори так, отец… — сквозь слезы прошептала Рэни. Ее лицо опухло, приобретя пунцовый оттенок, но Гиндо было плевать на это. Сейчас он готов был убить этих двоих.
