А утром все снова пошло не так. Единственное время, которое Арсен Сергеевич выбил для меня, – восемь утра, при том что её рабочий день обычно начинается с девяти. Получается, ради меня она придет раньше, и я бы искренне порадовался нашей встрече, если бы не понимал, что сей факт вряд ли добавит ей оптимизма, а мне очков. Учитывая наше знакомство, станет только хуже.
Не знаю, как так вышло, но я опаздывал, и это было немыслимо! В машине стояла оглушающая тишина. Саша взволнованно посматривал в зеркало заднего вида, пытаясь считать мою реакцию. А какой она вообще могла быть? Официально заявляю: я в бешенстве! Олег каждую минуту проверял оставшееся время пути, но меня, как приговорённого к казни, могло спасти только чудо. Чудо, как и я, задержалось в утренних московских пробках. И можно было бы прыгнуть в метро, но, во-первых, эффект незначительный, а во-вторых, Кирилл был резко против из соображений безопасности и запретил моему водителю останавливаться где-либо, кроме конечной точки.
Только в восемь пятнадцать мы, наконец, подъехали к стоматологической клинике. Олег выскочил ещё на ходу, открывая мне дверь. Давненько я не бегал по лестницам! Лифт удивительно медленно и натужно вползал на двадцатый этаж. Двери, словно издеваясь, не спешили открываться. И я уже начал подумывать, насколько уместным будет протиснуться в небольшую щель.
– Леночка, – в самом конце рабочего дня, когда последний на сегодня пациент уже ушел, в кабинет заглянула Олечка Сергеевна, – ты не поверишь! – заговорщически произнесла она, прикрывая за собой дверь. – Завтра на восемь утра у тебя снова Егор Тишинский. Виктор Константинович лично попросил меня исправить твое расписание.
– Что? Опять? – возмутилась, буквально подскакивая с кресла.
«Нет! Я решительно ничего не понимаю! – в волнении ударила по рулю своего кроссовера и тут же виновато погладила. – Прости, моя девочка. Довел, гад!»
Зачем господину Тишинскому снова понадобилось приходить? Он еще в прошлый раз ясно дал понять, что крайне невысокого мнения обо мне как о специалисте! Так для чего очередной визит? Как сказал мне Виктор Константинович накануне, профессор Манукян в прямом смысле прижал его к стенке и выкрутил руки, угрожая. Чем конкретно Арсен Сергеевич так крепко держит за горло нашего главврача, я так и не выяснила, но он не сдавал меня до последнего, виновато пыхтя, что вынужден пойти на уступки и что это совершенно точно в последний раз, а в конце добавил, последний, как он надеется, хотя бы в уходящем году. Мое и так не слишком радужное настроение вообще съехало ниже уровня моря.
И вот теперь я и сама походила на огнедышащего ящера, того и гляди спалю беспринципного Егора Андреевича. Все, абсолютно все в это утро меня раздражало: не слишком расторопные водители, стремящиеся по своим делам, как и я; снежные заносы на дорогах, что за ночь так и не успели до конца убрать коммунальные службы; срабатывающие некстати светофоры.
За пятнадцать минут до назначенного времени поднималась в лифте. Олечка Сергеевна только сочувственно похлопала меня по плечу и бледно улыбнулась. Испуганная Светочка уже ждала в кабинете. Стрелка часов неумолимо подбиралась к восьми утра. Расположившись за рабочим столом, еще раз просматривала карты сегодняшних пациентов, следя за временем. В пять минут девятого господин Тишинский не явился, не было его и в десять минут. Как только минутная стрелка приклеилась к тройке, дверь с грохотом распахнулась. Явился!
– Здравствуйте, Елена Станиславовна, – пророкотал он, сверкая шоколадными глазами. Не поймешь: то ли убить готов, то ли одно из двух.
– Доброе утро, Егор Андреевич, – едва сдержала собственное раздражение. – Что привело вас ко мне на этот раз?
Когда я в последний раз действительно чувствовал вину за свой проступок? Пожалуй, еще в детстве, когда были живы родители, и мамина любимая ваза пострадала от наших игр с младшим братом. Тогда я совершенно искренне просил прощения у расстроенной драконицы, обещая, что обязательно найду для нее такую же. Потом все было много проще. В качестве извинений вполне подходили букеты цветов, украшения, драгоценные камни. Со временем даже цветы изжили себя, остались только дорогостоящие подарки. Чем серьезней, по мнению очередной женщины в моей жизни, был проступок, тем дороже обходились извинения. Госпожа Строганова пошла дальше всех, просто высылая мне ссылку на определенную страничку сайта ювелирного дома «Тишинский».
И вот сейчас, стоя в кабинете доктора Безруковой, чувствовал себя виноватым вдвойне: за то, как вел себя в нашу первую встречу, и за сегодняшнее опоздание, но язык упорно не желал поворачиваться, выдавая нужные слова. Вместо подобающих извинений я с удивлением произнес:
– Причина моего визита банальна. Вы должны исправить недочеты, допущенные в мое прошлое посещение вашего кабинета.
