– Иногда мне хочется его убить, а иногда… – мечтательно закатила глаза, представляя себе упругую золотистую кожу, под которой бугрятся мышцы, четко выраженную и такую мужскую косую линию живота, по которой прошлась бы языком, вырисовывая собственные узоры.
– Это любовь, детка! – мягко улыбаясь, произнесла Александра. – Рус все время нарывается, иногда мне так и хочется отморозить ему хвост, но как посмотрит на меня глазищами своими серыми, обнимет, прижмет крепко-крепко…
– О, умоляю, избавь меня от подробностей. – Я выставила руку вперед, закрывая ей рот, и тихонько хихикала.
– Так кто он?
Я опустила глаза и пробормотала:
– Егор Тишинский.
– Кто? – вскрикнула сестра, мгновенно подрываясь с кресла. – Да ты в своем уме? – злилась она. – Он же к женщинам относится хуже, чем к собственным запонкам, – тихонько продолжила, не желая разбудить родителей. – Этот напыщенный осел разобьет тебе сердце. И потом, насколько я знаю, он собирается жениться. – Что? Жениться? Глупое сердце замерло и камнем рухнуло вниз, к моим ногам, тихонько звякая по дорогому паркету.
– Но ведь не было никакого объявления в прессе, – промямлила в ответ.
– Объявления действительно не было – пока. – Сестренка сочувственно посмотрела на меня. – Но Ольга Строганова всегда добивается того, чего хочет, а хочет она Егора Тишинского. – Она-то, может, и хочет, а вот захочет ли он? – С этой дамочкой я тоже немного знакома, такая же беспринципная и наглая тварь, как и он сам. Прошу тебя, не лезь в этот серпентарий. – Саша уселась на пол у моих ног и положила голову мне на колени, крепко обхватывая за икры. Как раньше, я провела рукой по платиновым кудрям, мягко улыбаясь. – Он сделает тебе очень больно, а ты заслуживаешь счастья больше, чем кто-либо из нас.
– Успокойся, малыш. Что бы это ни было, но точно не любовь, да и вряд ли можно полюбить того, кто с удовольствием вытирал об тебя ноги, – спокойно сказала ей.
– Он еще и обидел тебя, – расстроенно пробубнила сестренка. – Понимаю, таким, как Егор, сложно не увлечься: красив, богат, успешен, плюс ко всему еще и умен, но у него холодное сердце, не способное любить. Помни об этом, моя дорогая.
– Не переживай. Все будет хорошо. Ты же знаешь, я у тебя кремень! – растрепала тщательно уложенные Сашкины локоны, она фыркнула. – Что мне какой-то там дракон? На один зубок!
– Просто пообещай мне, что будешь осторожна, – попросила сестра серьезно, заглядывая мне в глаза.
– Конечно, мамочка! – Напряжение, только что витавшее в воздухе, рассеялось без следа. Сашка всегда умела забрать все мои тревоги и печали.
– Совсем с тобой заболталась, пойду будить своего волка. Время отдавать супружеский долг, не то я такие проценты насчитаю – месяц из постели не вылезет. – Сестренка мечтательно вздохнула и крепко обняла меня. – Я люблю тебя, Элен.
– Знаю, – улыбнулась в ответ. – Я тебя тоже, хоть ты и бываешь настоящей занозой в заднице.
Утро ворвалось в мою жизнь потрясающими ароматами маминых сырников с протертой клубникой и сметаной. Желудок жалобно заскулил, сообщая, что дело идет к полудню, а мы еще даже не завтракали. Быстро привела себя в порядок и слетела вниз. За столом, тихонько переговариваясь, сидели родители, на большой тарелке манили румяными бочками поджаристые кружочки.
– М-м-м-м-м, мамуль, ты чудо! – едва не мурлыкала в предвкушении, обняла довольную наяду и поцеловала в щеку. – Доброе утро, пап! – Звонко чмокнула его в макушку.
– Привет, моя девочка! – ласково пророкотал он.
С улыбкой уселась за стол с чашечкой своего любимого ароматного кофе, щедро накладывая себе в тарелку мамино творение. После обеда шумным белым вихрем в дом ворвалась Сашка и утащила меня гулять. Наш участок был крайним у леса и находился довольно далеко от всех остальных, шанс наткнуться на людей был минимален, да и Рус предупредит в случае чего. Огромный серый волк с белоснежной грудкой нетерпеливо скалился. Его искрящиеся весельем глаза задорно сверкали.
– Не догонишь! – крикнула сестра, взмахом руки создавая себе сноуборд из снежинок. Встав на вполне осязаемую доску, она спружинила и широким прыжком бросилась вперед. Зверь, взрывая массивными лапами снег, за ней, я замыкала, соорудив себе такую же доску, как у сестры. Снежные вихри несли нас все дальше. Мы ловко лавировали между деревьев, пересекая поляны и лихо съезжая с небольших горок. Руслан серым пятном ушел резко вправо и на очередном вираже неожиданно бросился сестре наперерез, роняя ее в снег.
– Слезь с меня. – Сашка игриво отбивалась от черного носа, так и норовившего забраться за воротник. Волк облизал ее щеку своим шершавым языком и, отпрыгнув, метнулся за деревья. – Ах так! – Сестра поднялась на ноги и отряхнулась, взмахнула рукой, уплотняя снег под своими ногами, и кинулась в погоню. «Как дети!» – подумала с улыбкой и неспешно пошла следом, наслаждаясь звенящей морозной тишиной.
Выходные промчались как один миг. Перед отъездом родители снова уговаривали лететь с ними к их друзьям на Байкал, чтобы встречать Новый год вместе. Сестра звала в Питер. Они с Русом будут в его стае.
