– Да есть тут одна, – продолжал валять дурака Олег. – А ты с ней незнакома? Ну, еще бы! Малевич ее от гостей за холстами прячет, только я нашел! Вся в пыли была, бедняжка, но все равно очаровательна!
– Кирилл, о чем это он? – с угрозой в голосе вопросила Ольга.
– Не обращай внимания, – вздохнул несчастный, затурканный художник. – Мелкий говорит о моей картине.
– Малевич, вели своей женщине меня поцеловать! – заныл Олег. – Объясни ей, что нехорошо обманывать бедного доверчивого ребенка!
– Тихо, – одернула его Ольга. – Смотрите туда. Да осторожно, идиоты, не вертите головами. Вон там, возле ворот…
Кирилл с Олегом одинаково вытянули шеи.
У дверей аптеки стояли Лавров и его молодая жена.
– О, какая встреча! – вскрикнул Олег, но Оля схватила его за руку.
– Помолчи! – прошипела она.
Между Юлей и Димой явно было неладно. Он что-то объяснял ей, лихорадочно жестикулируя, а она холодно отвернулась в сторону и, казалось, больше всего хотела избавиться от своего темпераментного собеседника.
– Мне кажется или они ругаются? – поинтересовался Кирилл.
– Ты удивительно проницателен, – ехидно заметила Ольга. – Милые бранятся – только тешатся.
– Ты полагаешь, нам не стоит к ним подходить? – поинтересовался Олег. – Может, мы наоборот… Как это сказать… Разрядили бы атмосферу?
– Вряд ли, – хмыкнула Ольга. – Пусть разбираются сами. Ибо, как гласит очередная русская мудрость, двое дерутся – третий не мешай! Пошли в другую сторону. А за то, что я указала вам на эту жанровую сценку, ты, Кирилл, должен купить мне самую большую бутылку апельсинового соку, а ты, Мелкий, простить неосторожно обещанный поцелуй.
– Тирания! Хунта! – вздохнул Кирилл.
Нельзя сказать, чтобы наши молодожены действительно ссорились. В каждой семье подобное случается, ничего страшного.
– Скажи, ну зачем тебе эти таблетки? – недоуменно вопрошал Лавров. – Ты не хочешь детей?
– Милый, ну конечно же хочу. Только не сейчас. Подумай сам – неужели ты мечтаешь сделать из меня какую-то отчаянную домохозяйку? Босую, беременную и на кухне? Чтобы я встречала тебя дома в обтерханном фланелевом халатике и бигуди на голове?
– Да у тебя и нет бигуди, – принужденно засмеялся Дмитрий. – И обтрепанного халатика – тем более. Странно ты представляешь себе роль жены и матери…
– Обтерханного, – строго поправила Юля. – Обтерханного халатика. Буду дома сидеть – он тут же у меня появится. И бигуди сами вырастут!
– Откуда бы? – вздохнул Лавров. – Ну ладно, не суть важно. Я понимаю, что тебе хочется быть на виду… Ты актриса…
– Да, мне хочется быть на виду, – спокойно ответила Юля. – А помимо этого, нужно постоянно поддерживать себя в форме.
– Ты можешь ходить в бассейн! – чуть не закричал Лавров. – На шейпинг! В бодибилдинг! Да куда угодно! Что за фантазии насчет кухни? Мы наймем няню, домработницу и дворника с метлой!
– Димасик, погоди. Не надо дворника. Пойми, я тоже хочу детей. Но позже, понимаешь? Позже.
– А эти таблетки – они не вредные? Вдруг…
– Я хочу остаться на работе, милый… – Лавров с ужасом заметил, что огромные Юлины глаза налились слезами. – Мне интересно, мне нужно быть чем-то занятой. А если ты меня ревнуешь, то это неблагородно с твоей стороны! – и она жалобно всхлипнула.
Диме захотелось тут же провалиться сквозь землю.
– Юлька, не плачь! Не надо, ну пожалуйста! Я не ревную, я ничего такого не думаю, я хочу только, чтобы…
Но Юля отворачивалась. Лавров закружился, пытаясь что-то сказать, как-то оправдаться, привести какие-то резоны и вообще сделать все что угодно, только бы она прекратила капать слезами! Этот момент и застала веселая троица.
Лавров действительно ревновал, но не хотел себе в этом признаваться. В сущности, молодая жена не давала ему никакого повода для ревности, странно было бы даже думать об этом! Он ревновал ее к работе, которая отнимала у Юли слишком много времени и сил. Она уезжала утром, приезжала, бывало, за полночь, еле живая, с лицом, уставшим от грима… Неужели ей так дорога призрачная перспектива стать знаменитой?
Примерно так же недоумевала Татьяна Витальевна, когда гостила у зятя и дочери.
– А что ж ты ничего не готовишь, доченька? – изумленно спросила она, в первый раз застав на кухне приходящую домработницу.
– Еще чего, – фыркнула Юля, включая кофеварку. – Я знаешь что решила? Я буду взаимодействовать с домашним хозяйством только в такой степени, – тонкий пальчик с наманикюренным ногтем указал на кнопку кофеварки. – Все остальное станет делать домработница!
– Что, и готовить? Ну, полы-белье – это я понимаю. А обеды? Разве можно кому-то доверить кормить своего мужика?
– Вот именно – мужика, – дернула плечом Юля. – Димасик, к счастью, не мужик. Нет, мамуль, время от времени, в качестве знака внимания, я могу печь пирожки и эти твои… хачапури… Но стоять у плиты каждый день – это вы меня увольте! Тогда какая разница, за кого было выходить замуж – за шофера-дальнобойщика из нашего Голопупинска или… – и Юля обвела рукой окружающее ее белое сияние.
