Анна работает обычной медсестрой в больнице. Работа ей вроде бы нравится, но мечтает она о большем. Поэтому, когда в поезде незнакомка неожиданно предлагает девушке высокооплачиваемую работу сиделки, Аня соглашается. И все бы ничего, но хозяйка большого особняка, куда переезжает девушка, кажется, скрывает какую-то тайну. И неспроста в ее комнате оказывается старинное зеркало, которое разрушает жизнь каждого, кто в него хоть раз посмотрится…
Утром первого января, когда до зарплаты оставалась неделя, Анне волей-неволей пришлось подумать о своих запасах: ста двадцати шести рублях и мешке грязноватой гречневой крупы, купленном на местном оптовом рынке.
Да, это еще неплохо – бывало и хуже. Выпадали вечера, когда Анне приходилось кормиться доброхотством соседок по квартире. Случались утра, в которые девчонки сами сидели на мели, и ничего не оставалось делать, как ехать на работу без завтрака, а там мучительно ждать момента, когда можно будет проскользнуть в столовую.
Уж эти наши больничные столовые… Дешевая, простецкая еда: тарелка манной каши, два вареных яйца, хлеб. Кубик сливочного масла на блюдечке – хочешь, положи в кашу, хочешь, намажь на хлеб. Анна мазала на хлеб, посыпала сверху сахаром – мама в детстве называла это «пирожное». Стакан жидковатого какао, подернувшегося морщинистой нежной пенкой. А в столовую уже тянутся больные в разномастных халатах и пижамах, в спортивных костюмах. Охают и вздыхают, шаркают тапочками, погромыхивают собственными тарелками-кружками, как привидения цепями. Всякий несет с собой приварок – сыр, колбасу, булочку, бананы и яблоки. Правду сказать, больные иной раз подкармливают сестричек лучше, нежели скуповатая столовая. Больным тащат харч сумками, похоже, считая пищу лучшим выражением родственной любви, а у тех, кто нездоров, какой же аппетит? Вот и перепадают медсестрам фрукты, конфеты, печенье. На таком подножном корму прожить можно, даже если покупка недорогого пуховика разрушила твой бюджет до основания…
Но на этот раз дело было не в пуховике. На этот раз Анна безумствовала иначе. Анна купила себе платье, да-да, платье, вещь непрактичную, а значит, ненужную в ее аскетическом быту. В повседневной жизни она не вылезает из джинсов, только меняет маечку на водолазку, водолазку на свитерок, у нее и обуви-то подходящей нет к этой тряпочке! Да и куда она в платье пойдет, скажите на милость? Впрочем, этот-то вопрос Анна как раз решила лучшим образом: на новогоднюю вечеринку. Более того, она сообразила, что если отказаться от новых зимних сапог, то можно еще купить к наряду туфли. Те самые туфли с пряжками из стразов, стоящие в витрине обувного магазина на углу.
Ах, что за магазин! Весь стеклянный, залитый теплым светом, и внутри плавают, как медлительные рыбы, томные продавщицы. Пахнет там чудесно, так тонко-тонко и шикарно, новой кожей и духами покупательниц. Ах, какие дамы сидят на кругленьких стульчиках и задумчиво рассматривают свои ноги! Отчего у них, у этих дам, так блестят волосы, почему у них кожа такая матовая, фигуры такие безупречные? Нипочем Анне не достичь подобного совершенства, ведь она моет волосы шампунем «Лопушок», пользуется пудрой из подземного перехода, и нет у нее денег на посещение фитнес-центра, да чего там, она даже дома ленится крутить обруч, подаренный подружками на день рождения, «талию точить»!
Так вот Анна и жила: пробавлялась больничной едой и подарками от пациентов, каждый вечер сушила специальными сушилками расползающиеся сапожки, мазала лицо оливковым маслом и лелеяла в груди свою особенную девичью мечту. О том, как на новогодней вечеринке на нее обратит внимание хирург Игорь Алексеев – добродушный, улыбчивый увалень с насмешливыми серыми глазами. Он умчит ее вдаль на своем стареньком автомобильчике, они будут целоваться озябшими губами под снегом, пить прямо из горлышка шампанское и планировать общее будущее. Может, вся эта романтическая чепуха прогонит ее тоску, уничтожит чувство вины?
Но ничего подобного не случилось, несмотря на платье, туфли и тщательно выпрямленные волосы. Все равно пришлось сменить платье на рабочую форму неприятно-зеленого, как больничная клеенка, цвета. Волосы скрылись под колпаком, а туфли со сверкающими пряжками оказались страшно неудобными, и Анна обула привычные белые тапочки на резиновом ходу. Игорь дежурил, ему привезли сначала перитонит, а потом ножевое ранение. Анне пришлось промывать желудок мужику с ножевым, а тот отвратительно матерился, и ругательства вперемешку со звуком льющихся из его желудка масс совершенно заглушили бой курантов. Мало того, Алексеев, едва отмывшись, еще и пошел курить на служебную лестницу с Кристиной, отвратительной выскочкой, которая нарочно поменялась дежурством, лишь бы быть в новогоднюю ночь рядом с обожаемым мэтром.
Впрочем, Анна сама поступила так же.
