Я ткнулась в спинку переднего сиденья, и тут меня осенило: мама! Я должна поговорить с мамой и всё разузнать у нее! Уж она-то должна помнить мое детство! И юность, и молодость, и где я училась. И бойфренда… Если он был, конечно… У нас с мамой всегда были хорошие отношения, она обо мне заботится. Просто видеться часто не получается – у меня работа, у нее разные дела. Но она всегда держит руку на пульсе и пишет мне эсэмэски каждый день. Так, говорит, удобнее, потому что звонок может быть не к месту, мало ли я у начальника в кабинете или за рулем. И вообще, звонят друг другу только пенсионеры. Современные люди обмениваются сообщениями.
Итак, я отстукала эсэмэску: «Мам, ты где? Надо поговорить». Ответ не пришел сразу, ну что ж, подождем.
Тут мы надолго застряли в пробке. Я уже открыла рот, чтобы высказать водителю всё, что я думаю о неумехах за рулем, которые не знают города и не умеют пользоваться навигатором, но вовремя поймала в зеркале его злой взгляд и промолчала. Ладно, мне хоть и хочется скорее домой попасть, но что толку ругаться…
От мамы ответа не было, тогда я решила ей позвонить. В трубке раздавались какие-то странные гудки, потом женский равнодушный голос сообщил, что этот номер занят. Я набирала снова и снова, мне сказали, что номер не обслуживается. Ну, наверное, она в метро, вот телефон и глючит.
Наконец доехали! Водитель даже до подъезда меня не довез, остановился на углу, я за это дала ему денег ровно столько, сколько спросил, и того ему много.
Антонина сегодня у дверей не болталась. Ну правильно, муж приехал, не до гуляний тут, так что я беспрепятственно вошла в подъезд, направилась к лифту. Возле лифта уже кто-то маячил, я разглядела в полутьме мужскую фигуру. Кабина подъехала, и мужчина, который вызвал лифт, посторонился, пропуская меня вперед, а потом зашел следом за мной в кабину.
Я поблагодарила и мельком взглянула на него. Мужчина был незнакомый. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, я знаю далеко не всех соседей. С виду он был довольно приличный, гладко выбритый и аккуратный, но какой-то неопределённый – среднего роста, не худой и не толстый, с редкими бесцветными волосами. Встретишь такого на улице и не заметишь, пройдешь мимо. Только густые брови домиком отличали его, да еще взгляд – какой-то ускользающий. От него едва уловимо пахло дезодорантом – аромат довольно приятный, лимонный, с горчинкой…
Не помню, говорила ли я, что у меня очень развито обоняние, я чувствую запахи очень хорошо. И в эту минуту мне показалось, что этот запах – немножко лимона, едва уловимая горчинка, – этот запах мне знаком. Ощущала я его, причем совсем недавно.
– Вам какой этаж? – спросила я, прежде чем нажать свою кнопку и закрыть двери.
Он не успел ответить, потому что перед лифтом показалась взмыленная Софья Андреевна. Вид у нее был заполошный, она махала рукой и крикнула:
– Подождите! Подождите меня! Не уезжайте!
Я придержала кнопкой двери лифта, Софья влетела в кабину, перевела дух и взглянула на меня.
– Хорошо, что я тебя застала, Алиночка!
Я пожала плечами: лично я не вижу в этом ничего хорошего. Но не говорить же это вслух!
Софья отвернулась от мужчины и сделала мне страшные глаза.
Я ничего не поняла и еще раз пожала плечами. Софья досадливо вздохнула и повернулась к зеркалу. Дом у нас приличный, лифт чистый, с зеркалом.
Софья, увидев свое отражение в зеркале, не пришла в ужас, хотя было от чего: волосы всклокочены, тушь на левом глазу размазана. Было похоже, что Софья этого просто не заметила. Чудеса, да и только! Раньше уж так за собой следила… Пахло от Софьи какими-то сильными, вызывающими духами, наверняка дорогими, которые в данный момент ей совершенно не шли. На фоне духов запах мужчины – лимонный, с горчинкой, совершенно потерялся, и я не успела вспомнить, откуда он мне знаком.
Я нажала кнопку своего этажа, но тут же спохватилась и спросила мужчину:
– Так какой вам этаж?
– Мне выше.
Лифт тронулся, и Софья снова обратилась ко мне:
– Алиночка, хорошо, что я тебя застала!
Слышали уже. Что это она заладила? Сколько можно повторять? Хорошо так хорошо!
– Ты ко мне сейчас зайди. Буквально на минутку.
Я удивлённо взглянула на нее. Да что это с ней? Что ей от меня нужно? И что это она так таращит глаза? Да еще и подмигивает… Определённо с ней что-то не то… И с какой радости это я к ней пойду? В жизни она меня к себе не приглашала. И не только меня, а вообще никого. Уж на что Антонина баба пронырливая, но и то понятия не имеет, что у Софьи в квартире делается. Вечно та на все замки закроется – мой дом, говорит, моя крепость!
– Извините, Софья Андреевна, но я с работы, очень устала. Может, как-нибудь в другой раз? – предложила я, почти не скрывая недовольства.
Софья меня даже за руку схватила.
– Нет, непременно нужно сейчас! Очень нужно! Я тебе хочу кое-что показать!
Ну точно у нее не все дома! Сдвинулась наша Софья Андреевна с катушек на почве ревности…
Кабина остановилась на нашем этаже, мы с Софьей вышли, мужчина задержался. И тут Софья прямо клещом вцепилась в меня и потащила к своей двери.
