Я вошла в обычный медицинский кабинет. В кабинете был стол, на котором стоял компьютер, у стола – удобное кресло с высокой спинкой, обитое мягкой коричневой кожей, а возле стены такое же коричневое кресло-реклайнер. В американских фильмах иногда показывают кабинет психоаналитика, так вот это кресло выглядило именно так. И на таком кресле во время врачебного приёма обычно возлежит пациент, выкладывая психотерапевту свои тайные мысли и чувства. А тот его сочувственно слушает. За большие, между прочим, деньги.
Я вспомнила, как лежала на этом кресле и говорила, говорила… А врач – человек с тронутыми сединой волосами, с глубокими и внимательными глазами, слушал меня и иногда тоже что-то говорил. Голос у него был властный, завораживающий…
Я сбросила наваждение, обошла стол, села в кожаное кресло. Передо мной стоял компьютер, и я, не задумываясь, включила его. Компьютер запросил пароль. На этот раз я немного замешкалась, но всё же набрала те же четыре цифры, которые позволили мне открыть дверь этого кабинета.
Пароль, как ни странно, сработал. Я навела курсор на иконку с надписью «Личные дела», щелкнула кнопкой мыши, и на экране появился длинный ряд папок. Я пробежала по ним глазами. Все надписи ничего мне не говорили, пока… Пока я не увидела папку «Алла Савицкая».
Сердце взволнованно забилось. Это имя было мне не просто знакомо. Оно для меня значило очень много. Вот именно это сочетание: Алла Савицкая.
Сегодня утром, когда злой голос в трубке называл меня Лисой и спрашивал, узнала ли она, на кого я работаю, я ляпнула, что на Савицкого. Оказалось, эта фамилия пришла мне в голову не случайно, с этой фамилией многое связано в моей прошлой жизни. Эта фамилия была надёжно спрятана в глубине моей памяти. Неужели… Неужели Алла Савицкая – это мое настоящее имя? Черт, но ведь этого не может быть!
Я знаю, кто я! Я знаю, как меня зовут!
Знаю ли? Но тогда откуда эта непроницаемая тьма, окутывающая всё, что было больше года назад?
Я поняла, что эта папка должна многое объяснить, поняла, что в ней скрыта тайна моего прошлого, и попыталась открыть ее, но упорный компьютер снова запросил пароль, и на этот раз четыре волшебные цифры не помогли. Что делать?
Я не компьютерный гений, и такая задача мне явно не по зубам. Вот если бы здесь был Димка Петров – он бы запросто взломал эту папку, но Димки здесь нет… И тут я кое-что вспомнила.
Димка иногда дарит мне разные смешные вещи, по приколу, как он говорит. Ну, как тот розовый вантуз, с которого всё началось. А как-то он подарил мне штучку полезную – брелок для ключей в виде смешного игрушечного бегемотика. Но бегемотик этот оказался с секретом – если потянуть его за задние ножки, они выдвигаются, и бегемотик превращается в компьютерную флешку. Этот брелок и сейчас у меня с собой, он, как и положено, был прикреплен к связке ключей. Или ключи прикреплены к нему – не знаю, как правильнее.
Я достала ключи, открыла флешку, вставила в компьютер и запустила запись. Папка с личным делом Аллы Савицкой стала переписываться на флешку. Двадцать процентов… Тридцать… Сорок… Надо же, как всё просто! Я скачаю эту папку, принесу Димке, он наверняка сможет ее вскрыть, и тогда я всё узнаю…
И тут я вздрогнула, словно увидев себя со стороны.
Я проникла в чужой кабинет, распоряжаюсь, как у себя дома, скачиваю секретную информацию… А что, если меня здесь застукают? Нет, нужно скорее уходить!
Восемьдесят процентов… Девяносто… Наконец скачивание папки закончилось, я вытащила флешку и вставила ее обратно в брелок, в смешного бегемотика.
И тут дверь кабинета с негромким скрипом открылась.
На пороге возник тот самый человек – волосы с сединой, глубокие темно-карие глаза. Эти глаза нашли меня, захватили и приковали к месту.
– Ты пришла! – Голос прозвучал властно и гипнотически. – Ну что же, это твой выбор…
И тут я вспомнила… Нет, не то, кем я была – кем был он. Кем он был для меня. А он был всем! Моим властелином, моим повелителем, он хозяйничал в моей голове, как у себя дома. Его властный, завораживающий голос приказывал мне – и я делала всё, что он хотел. И сейчас, когда он смотрел мне в душу своим пронзительным завораживающим взглядом, я поняла, что всё кончено.
Карпов решил совершить вторую пробежку – вечером. Обычно он бегал по утрам, но сегодня на утренней пробежке в воздухе чувствовалось что-то тревожное, что-то, очевидно, назревало, наплывало напряжение, какое бывает перед грозой, и он решил пробежаться еще разок, чтобы оценить обстановку и понять причину своего беспокойства.
