Когда Марен проходила мимо белого здания с надписью «ПРАЧЕЧНАЯ» над дверью, её внимание привлекла стопка коробок в окне. Она замедлила шаг и оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что никто не смотрит, и нырнула внутрь здания.
Рядом со стиральными машинами и сушилками лежала огромная гора полотенец и простыней. Воздух здесь был влажным и приятно пах кондиционером для белья. Марен глубоко вздохнула и пожалела, что она не дома, где лежала бы сейчас в постели на свежевыстиранном белье, а родители смотрели бы в гостиной телевизор. Но она была здесь, а не там, и на неё возложена важная миссия.
Пытаясь держаться подальше от окна, чтобы не быть замеченной, Марен бочком подкралась ближе к ящикам. На них курсивом было написано
Она застыла, прижимая коробку к груди. Звук доносился изнутри комнаты, откуда-то от стиральных машин.
Но нет, это не стиральная машина или сушилка. И не мышь.
– А-а-анри? – прошептала Марен.
– А-А-А-А-А-АПЧХИ-И-И-И! – чихнула стопка белья, и Марен уронила коробку. Она огляделась по сторонам в поисках оружия и схватила тяжёлый кувшин со стиральным порошком.
– Кто здесь? – спросила она, отпрянув назад и целясь кувшином в груду белья. – Выходи сейчас же!
– Марен?
Куча зашевелилась, дрогнула и из неё показалась взъерошенная голова Амоса. Марен поставила кувшин и вытащила Амоса наружу.
– Что ты здесь делаешь?
Он смущённо моргнул и вытер нос тыльной стороной ладони.
– Прячусь.
– Но от кого?
– Я зависал со своей группой возле парковки, а эта женщина подъехала на грузовике и разгрузила их. – Амос кивнул на коробки с логотипом «Иллюзии лунного луча». – Мне она показалась подозрительной, поэтому я последовал за ней сюда и собирался открыть коробки. Но тут вошли Келвин и Мелвин, и мне пришлось нырнуть в груду белья.
– Что они делали? – спросила Марен.
– Они пересчитали коробки, а затем попытались подсчитать, будет ли чего-то там достаточно для следующего этапа, – сказал Амос.
Кожа Марен похолодела и покрылась мурашками.
– Они страшно слабы в математике, – сказал Амос. – Им пришлось прибегнуть к помощи калькулятора, чтобы умножить пять на тысячу.
Марен посмотрела на коробки.
– Итак, там пять тысяч снов. Слишком много для лагеря такого размера, особенно учитывая, сколько снов у них уже было. Как выглядела эта дама?
– Не знаю, уже не молодая. – Амос вытер бесхозным полотенцем нос, и Марен поёжилась.
– Примерно сколько ей лет? Как бабушке или как моей маме?
Амос задумался.
– Может быть, чуть старше наших мам? Где-то так.
– А раньше ты её в лагере не видел? – сказала Марен. – Во что она была одета?
– Не знаю… в обычную одежду, – ответил Амос. – У неё были ну очень яркие красные очки.
– И она только бросила кучу коробок в прачечной и ушла? – уточнила Марен.
– Вроде бы да, – сказал Амос. – Она очень хорошо ориентируется в лагере.
Бросив взгляд в окно, Марен частично стянула с коробки клейкую ленту и протиснула внутрь руку. И точно: коробка была полна снов. Она на ощупь узнала бы их где угодно. Марен вытащила горсть белых пакетиков.
– Интересно, откуда они знают, какие из них какие? – сказала она, поворачиваясь к коробке, чтобы посмотреть, есть ли на ней этикетка. Но на коробке были напечатаны логотип «Иллюзии лунного луча» и череда букв и цифр.
Вытащив телефон, Марен сфотографировала коробку, а затем быстро сделала снимки всех остальных коробок, на которых имелись разные комбинации букв и цифр. Затем проверила время.
– Пойдём, – сказала она. – Нам нужно встретиться с Хэлли.
Глаза Амоса стали огромными, как автобусные колёса. Марен застонала. Она не собиралась укорять Амоса за его чувства, но всё было бы намного проще, если бы все перестали влюбляться в её сестру.
– DU RIECHST NACH HAMSTERFÜЯEN![15]
Амос выбросил руку, чтобы остановить Марен, и попал ей в живот.
– Там кто-то есть!
Вздохнув, Марен отмахнулась от роя комаров.
– Это просто Анри. Или, вернее сказать, Генрих. – Она указала на зелёную птицу, сидящую на крыше полуразрушенного лодочного домика.
Они проделали долгий путь через лес. Всё тело Марен чесалось и было сплошь в царапинах. Всё, о чём она могла думать, – это о том, как бы нырнуть в прохладное голубое озеро.
Амос шагнул мимо огромного папоротника и придержал его, давая ей пройти.
– За чем именно он шпионит здесь?
– Понятия не имею, – сказала Марен. – За него отвечает бабуля. Если, конечно, за Анри и его поведение можно отвечать.
– KДSESCHNÜFFLER![16] – крикнул Анри.
– Я понятия не имею, что ты говоришь, Анри, – сказала Марен, чему она была рада. – И перестань кричать, а не то тебя услышат.
Анри отпрыгнул влево, затем вправо и недовольно, но уже тише, пискнул.
