Марен задумалась о поджоге. Это был бы быстрый способ избавиться от снов: ящики взорвались бы в мгновение ока, – но кто знает, сколько лунатиков сейчас в плену у Кармеллы? К тому же их было бы чертовски трудно эвакуировать. Сжечь скульптуры Клео Монклер тоже довольно жестоко. Что, если они и вправду чувствуют боль?
– Ты где-нибудь видела Амоса? – спросила она.
– Да, он здесь. Ходит во сне, но цел и невредим.
– Они ведь не разрешают ему использовать краны?
– Это вряд ли, – сказала Айви. – У моей бабушки есть взрослые, которые могут делать это за неё.
– Кто все эти люди? – Марен снова прижалась лицом к щели, но холл был пуст. Ей нужно вернуться, прежде чем этот усатый тип задумается, куда она пропала. – Они ведь не все лунатики? Некоторые из них помогают ей сознательно.
– Я понятия не имею, кто они такие, и не могу поверить, что она всё это скрывала от меня и моей мамы. – Айви тяжело привалилась к стене. – Ну почему, почему, почему я никому не сказала об этом, когда у меня была такая возможность?
– И почему, почему, почему твоя мама разрешила тебе остаться с ней на лето? – пробормотала Марен.
Айви выглядела слегка зелёной.
– Потому что ей больше некому помочь.
– Извини, – сказала Марен. – Это было бестактно.
Айви отмахнулась.
– Да, это полный отстой, но ты права. Ей определённо нельзя доверять детей. В любом случае я собираюсь всё исправить, так что не волнуйся. Или совсем немножко волнуйся. – Она неуверенно рассмеялась. – Но как только стемнеет, я собираюсь угнать грузовик и обратиться за помощью.
– На этот раз я пойду с тобой, – сказала Марен. – И Амос тоже, если мы сможем его найти.
Айви кивнула.
– У меня всё ещё есть те антисонные штуки, которые ты мне дала. Я набила их мятой.
– Как здорово, что ты их сохранила, – сказала Марен, когда Айви порылась в кармане и вытащила два пакетика и небольшой комок ворса.
– Они, похоже, и вправду важны, хотя ты не говоришь мне, кто ты такая и откуда они у тебя. – Айви с лёгким укором улыбнулась Марен. – Впрочем, я тебя не виню. Вот, возьми их.
– Оставь один себе, – сказала Марен, но Айви покачала головой. – Ах да, сны на тебя не действуют. Означает ли это, что сонный песок твоей бабушки тоже не работает?
– Нет. На моё счастье.
Марен задумалась.
– У тебя есть… магия песка, как у неё?
– Увы, – сказала Айви. – Когда я на него дую, он просто становится фиолетовым, но больше ничего не происходит.
– Хм, – задумалась Марен. – Похоже, ты ещё не до конца разобралась с магией.
– Или, возможно, моя магия только и умеет, что менять цвет песка, – сказала Айви и вздохнула.
– Эй, девочка? Ты всё ещё там?
Марен вздрогнула. Это был усатый мужчина, и он стучал в дверь по другую сторону холла.
– Я должна идти, – прошептала она. – Примени это противоядие, если столкнёшься с Амосом, хорошо?
– Хорошо, – пообещала Айви. – А сегодня вечером, когда все лягут спать, я украду ключи от одного из грузовиков. Когда ты услышишь, как кто-то насвистывает… гм…
Марен фыркнула.
– Из всех песен в мире ты выбрала именно эту?
– Какая разница, – сказала Айви. – По крайней мере, это не «Возьми меня на бейсбольный матч».
Марен вынуждена была согласиться.
– Когда ты её услышишь, встретимся здесь, – сказала Айви. – Поняла?
– Поняла. – Быстро показав Айви большие пальцы, Марен с почти закрытыми глазами вышла в холл.
– Что ты там делала? – спросил усатый мужчина.
– Пыталась найти выход из туалета. – Она постаралась, чтобы её ответ был вялым. – Но все эти двери выглядят одинаково, и повсюду прыгают розовые кролики.
Мужчина взглянул на коричневый ковёр и пожал плечами.
– Пойдём, у нас много работы до ужина.
– Классно, – сказала Марен, с мечтательным видом следуя за ним.
Остаток дня Марен провела с усатым мужчиной и Пэм, поставщицей сновидений. Они полировали различные скульптуры на разных стадиях демонтажа. Было тяжело работать, притворяясь, что твои глаза закрыты. Марен дважды разбила лоб и по крайней мере трижды ударилась плечом о нависающие части скульптур. Пока они работали, небо потемнело. Наконец усатый мужчина вытер грязной тряпкой потный лоб.
– Пора ужинать, – сказал он, бросая тряпку в ведро. – Иди за мной.
В животе Марен урчало, хотя ей было страшно положить в рот хоть что-нибудь, сделанное Кармеллой. Хотелось надеяться, что еду готовил кто-то другой, и злодейке не было необходимости вмешиваться, если все и так уже ходили во сне. Марен и Пэм последовали за мужчиной внутрь белого здания и миновали кухню. Здесь коридор повернул за угол и привёл их в большую комнату, полную звяканья тарелок и ложек и болтовни.
– Привет, Боб! – крикнул кто-то, когда они вошли.
– Вы двое можете сесть с другими спящими, – сказал Боб, указывая на стол, за которым сидела группка детей. У Марен словно камень свалился с души, когда она заметила Амоса. Опередив Пэм, она поспешила скользнуть на пустой стул рядом с ним.
– Привет, – еле слышно прошептала она.
– Привет. – Амос разрезал ножом и вилкой ломтик колбасы и не поднял глаз.
