Деревня была пуста, как кошелёк пропойцы. Узкие улочки, ограждённые по бокам стенами покрытого белой штукатуркой камня высотой с утёсы, были грязными и безлюдными. Зияющие проходы вели в благоуханные дворы, полные садов со снежными ирисами и горными розами. Узкие переулки сменялись опрятными аллеями с чистой мостовой, потом исчезали в молчании.
- Здесь слишком тихо, - сказала Таналаста Обарскир, натянув поводья, чтобы лошадь остановилась. – Проверим?
Её спутник, старик с круглым брюхом, осанистой белой бородой и угрожающим блеском глаз, всего лишь повёл свою лошадь в обход её скакуна.
- Я люблю тишину. Может быть, местные тоже.
- Бывает тишина, Вангердагаст, а бывает мёртвая тишина.
Таналаста вытащила ноги из стремян, спешилась и шагнула к двери.
- Осторожно, принцесса, - предупредил Вангердагаст. – Не хочу испепелить какого-то беднягу, который просто будет защищать свой дом.
- Защищать свой дом? От кого?
Вагердагаст остановился и уставился на неё.
- Посмотри на себя. Осторожный человек легко ошибется по поводу твоих намерений.
Таналаста оглядела себя. Как и сам волшебник, она была одета в тусклый серый плащ и истрёпанную одежду для поездок, специально подобранную, чтобы придать ей бедный и измученный облик. Только сапоги, тугие и новые, несмотря на все старания их сносить, выдавали маскировку.
- Пожалуй, не следует совать свой нос не в своё дело.
- Весьма разумно. Скорее всего, они перегоняют стада на свежее пастбище. Мы найдём более подходящий предмет для вашего обучения на Утёсе Черепа.
Несмотря на его слова, выпученные глаза Вангердагаста выдавали слабый намёк на разочарование.
- Наверняка, - Таналаста окинула волшебника задумчивым взглядом, пытаясь угадать причину его недовольства. – Убийцы и воры куда более поучительны, чем честный крестьянский люд.
- Рад, что вы согласны, моя дорогая.
Вангердагаст направил лошадь вперёд, оставляя Таналасту догонять его, размышляя, что она сделала не так на сей раз. Прошло два месяца с тех пор, как она и старый волшебник покинули дворец с целью познакомить её с настоящей жизнью. Пока что всё обучение сводилось к семи чудесным дням в лесу и нескольким месяцам непристойных предложений и щипков в тавернах и харчевнях. Чему бы ни пытался научить её волшебник, Таналаста чувствовала, что не приблизилась к этому знанию ни на йоту. Она стиснула зубы и последовала за магом через лабиринт безмолвных улиц, мимо старого, разваливающегося дома на краю поселения.
Дом с закрытыми окнами и заросшим сорняками садом казался меланхоличным призраком того милого жилища, которым был когда-то. Побелка давно осыпалась с его стен, обнажая угрюмый серый камень, а у цветочных кадок давно сгнило днище, и на их месте под окнами остались мелкие кучки серой грязи. Это место так сильно пропахло кошками, что Таналасте пришлось закрыть рукой рот и нос, когда они проезжали мимо. Вместо отвращения её захлестнуло чувство глубокой печали по поводу того несчастья, которое настигло здешних обитателей и оставило это место в таком печальном состоянии.
Они продолжили путь по дороге мимо небольшой гостиницы со свободными стойлами и вошли в небольшую горную долину. Дорогу обрамляли два густых ячменных поля. За полями ячменя, поднимаясь к горам серией длинных змеящихся террас, дюжинами располагались пастбища. Как и ячменные поля, они были зелёными и пышными – ничем не хуже тех, что Таналаста видела в драгоценных низовьях Мантикорской долины.
Когда Таналаста и Вангердагаст подъехали к небольшому кладбищу, ниже по дороге раздались низкие ноты поющих голосов. В дальнем конце вокруг семи холмиков свежей земли стояло около сотни деревенских жителей в чёрном. Никто как будто не плакал и не всхлипывал, и женщины смотрели в землю, пока их мужья бросали недовольные взгляды на собирающиеся в небе тучи.
Когда Таналаста и Вангердагаст проезжали мимо, деревенские поспешили встретить их у стены кладбища. Подошёл дородный мужчина с лягушачьим лицом, вытирая пот со лба.
- Погодите минутку, друзья! Вы направляетесь к перевалу Кондора?
- А какое тебе дело, если так? – спросил Вангердагаст.
Блеск пропал из взгляда мужчины, но его характерная усмешка осталась.
- Мне никакого, не считая, что придётся вас хоронить. На перевале ждёт беда.
- Что за беда? – спросил Вангердагаст.
Мужчина отвёл глаза.
- Я не могу вам рассказать, но из Худута идут жрецы.
Он указал куда-то в сторону гор, одновременно с подозрением рассматривая их потрёпанную одежду. Его брови чуть поднялись, когда взгляд упал на новые сапоги в стременах Таналасты, затем поднялись ещё выше, когда он стал изучать породистого скакуна Вангердагаста, Кадимуса. – До их прибытия вы будете в безопасности в моей гостинице – и эта безопасность обойдётся вам в весьма разумную цену. Всего одна золотая крона за ночь.
- Вы переоцениваете нашу платежеспособность, сэр. Мы просто бедные писари в поисках работы.
Вангердагаст хлестнул поводьями Кадимуса, направляя жеребца на дорогу.
Трактирщик поднял бровь, потом окликнул их:
