Однако Чарли уже заметил Эмили и несется к ней, но сперва обнимает Тотти. Другие дети тоже толпятся вокруг щенка, который привлекает внимание сильнее, чем когда-либо удавалось Эмили. Чарли, как властный хозяин, берет поводок и тащит Тотти меж деревьев, а все дети идут за ним, умоляя дать им погулять с
– Извините за собаку, – начинает она. Моника машет рукой:
– Все хорошо. Мы рады с ним познакомиться. Чарли много о нем рассказывал.
– Я рада, – отвечает Эмили. – Значит, его итальянский улучшается?
– Он очень хорошо говорит по-итальянски, – уверяет Моника.
– Лучше, чем я.
Моника пожимает плечами:
– Так оно обычно и бывает.
Сама она говорит по-английски почти идеально. В этот момент Тотти возвращается к Эмили, волоча за собой Чарли. Моника отправляет Чарли собрать свои вещи (Эмили поражена тем, как он ее слушается), но все еще стоит рядом с ней, словно хочет что-то сказать. Эмили, выпутываясь из поводка Тотти, начинает чувствовать себя неуютно. Чарли что-то натворил? Его скоро выгонят из
Наконец, когда подходит Чарли, неся в руках стопку ярко раскрашенных рисунков, Моника произносит:
– Мы с моей подругой Антонеллой говорили о вас.
«О господи, – думает Эмили, – они все обсуждают меня. Тупую англичанку, которая не умеет говорить по-итальянски и которую бросил муж. Наверное, дон Анджело сказал им всем за меня помолиться». Но потом она поднимает глаза и видит умное, внимательное лицо Моники. Она не похожа на человека, который станет сплетничать со священником.
– Антонелла преподает в начальной школе, – рассказывает Моника. – У нас книжный клуб.
– Книжный клуб? – повторяет Эмили первое, что пришло в голову.
– Да. Мы встречаемся и читаем книги, – Моника широко улыбается. – А еще пьем и критикуем мужчин.
– Звучит весело.
– Да. Мы подумали, может быть, вы захотите присоединиться.
Когда они возвращаются домой по полуденной жаре, с Пуччини в проигрывателе (к большому отвращению Чарли), Тотти громко дышит на заднем сиденье, а Эмили думает о своих беседах с Моникой и доном Анджело. Случились бы такие встречи год назад? Нет, она бы сидела в своем отреставрированном гнезде и писала о радостях тосканской жизни. Повернув налево между монастырем и итальянскими соснами, она замечает, что под оливковыми деревьями поставили черные мешки, чтобы собрать урожай. Поля подсолнечника становятся бурыми. Хоть сейчас и жарко, как всегда, но что-то чувствуется в воздухе, что-то острое и бодрящее, первый слабый привкус осени.
Новое начало.
А за много миль оттуда Майкл Бартницки читает электронное письмо от Иззи Голдсмит. Он кликает на вложенные фотографии и долго-долго смотрит на них, стуча золотой ручкой по зубам.
Эмили приходит на собрание поздно, в последнюю минуту побоявшись оставлять Чарли с Сиеной и Пэрис.
– Он же спит, мам.
– Я знаю. А если он проснется?
– Тогда я подоткну ему одеяло, и он снова уснет.
– Что, если нет?
– Тогда он не будет спать, когда ты придешь. Ну честное слово, мам!
Сиена посмотрела на нее с ясной шестнадцатилетней уверенностью. В конце концов, что может пойти не так?
– И в любом случае, – сказала Пэрис, заходя из кухни, доедая батончик
Вид Тотти, храпящего в корзине, не слишком придает Эмили уверенности, но ей не хочется сердить девочек, тем более учитывая, что они оказались такими неожиданно готовыми помочь и оптимистичными. Сиена фактически
В палаццо Коммунале полно людей. Это огромное, довольно красивое здание на главной площади Монте-Альбано, которое используют для всеобщих собраний и общественных встреч, коих здесь на удивление огромное количество. Комната забита зрителями, предвкушающими вечер склок из-за останков этрусков. Эмили пытается, но не может представить, чтобы подобное собрание в Англии привлекло кого-то кроме пары занудных ученых и решившего укрыться от дождя прохожего.
