Давно Александр не ел домашнюю еду, приготовленную другими, если можно назвать приготовленную домовиками еду домашней. За прошедшие годы, Александр сам научился хорошо готовить, да и некому было его учить. Сколько продуктов он в процессе испортил… Не счесть. Когда он уже немного набил руку, то начал экспериментировать и пару раз после дегустации своих экспериментов подолгу не вставал с толчка.
Придвинув столик к себе, хотел было зачерпнуть бульон ложкой, но пролил его: руки сильно дрожали. Неосознанно посмотрев вокруг, не смотрит ли на него кто, Александр взял в руки плошку и начал пить из неё бульон.
Продолжая поглощать свой обед, мужчина раздумывал, что говорить директору, когда тот придёт или его позовёт к себе в башню. Если Алекс ушёл от вопроса Помфри, о чём он помнит, то от Дамблдора укрыть свои воспоминания будет сложно: опытный легилимент, не проникая в сознание, может читать поверхностные мысли и знать, когда ему врут.
Выйдя из больничного крыла, Поппи Помфри неспешно зашагала в сторону директорской башни. Прокручивая в мыслях недавний разговор, медведьма заметила некую странность в поведении своего пациента. За неполный год его работы на должности завхоза мистер Филч оставил о себе неоднозначное представление: в кругу коллег он вёл себя отстранённо, но культурно, не сквернословил. А вот студенты его невзлюбили за скверный характер, и то, что во время дежурств завхоз не только ловил нарушивших комендантский час, при этом ещё и пугал их всю дорогу до факультетских комнат. Женщина понимала, что Аргус так развлекается и заодно уменьшает свою и чужую работу во время патрулирования, но это имело и обратную сторону. Малая часть студентов иногда пыталась его задеть по мелочи и часто небезуспешно, получая за это отработки у самого сквиба.
Так в чём же была странность? Была она в манере его речи и интонации. Сначала Поппи подумала, что Аргус от пребывания в бессознательном состоянии и его последствий начал так говорить, но, подумав, отмела этот вариант, потому что у завхоза как будто появился акцент. Тогда она заподозрила Аргуса в одержимости и во время их разговора незаметно ещё и проверила его, но, ничего не найдя, успокоилась. Но когда он начал требовать от неё клятву о неразглашении и объяснил причину, Поппи смутилась тогдашнего своего фанатичного поведения, когда она чуть не сдала завхоза эскулапам, а как быть иначе? Впервые на её памяти у кого-то восстановились магические способности да ещё и при поврежденном ядре. Это же скольким можно было помочь!? Но как бы она не хотела помочь окружающим, медведьма понимала, что сильные мира сего, узнав об этом случае, предпримут действия, и, как подсказал ей мистер Филч, ей они не понравятся. Так что, уверившись в правильности своего решения и данной клятвы, хогвартская целительница продолжила свой путь.
Дойдя до статуи каменной горгульи медведьма произнесла фразу-пароль и прошла в открывшийся проход. Поднявшись по винтовой лестнице, она постучала в дверь и, дождавшись приглашения, вошла в кабинет. Ей открылся вид на просторный кабинет, вдоль стен которого были расположены шкафы с разными сувенирами и артефактами. При появлении гостьи некоторые артефакты начали двигаться и издавать звуки, таким образам предупреждая хозяина кабинета о постороннем присутствии, сами артефакты имели разное предназначение, конкретно эти были охранными. По центру комнаты расположился т-образный стол, вокруг которого стояли вычурного вида стулья. На хозяйской части стола были аккуратно сложены несколько книг, письменные принадлежности и стопка документов.
За столом на тронообразом стуле сидел хозяин кабинета, мужчина с седыми волосами и длинной бородой. Это был А́льбус Персива́ль Ву́льфрик Бра́йан Да́мблдор. Несмотря на почтенный возраст, переваливший за 90 лет, нельзя было сказать, что Альбус был дряхлым и немощным стариком, так как скрытая под аляповатой мантией фигура принадлежала крепкому мужчине средних лет. На директоре были надеты очки-половинки, которые, как предполагала Поппи, были артефактными. Посмотрев сквозь очки на вошедшую женщину, а потом переведя взгляд на заработавшие артефакты, взмахом палочки Дамблдор отключил их и заговорил:
— Здравствуй, Поппи. Подойди, присаживайся. Чаю? — Дамблдор, получив отказ на такое заманчивое предложение, продолжил говорить. — Как ты?
— Здравствуйте, Альбус, — сев на стул проговорила Поппи. — Хорошо, благодарю за беспокойство.
— Итак, что привело тебя ко мне? Надеюсь ничего плохого не случилось? — посмотрел на нее с доброй улыбкой директор.
— Я пришла сообщить вам, что наш завхоз мистер Филч пришел в сознание и будет находится ещё несколько дней в больничном крыле под моим наблюдением.
— Хорошо, а то Минерва совсем не разбирается в хозяйственных делах, да и я тоже, — устало проговорил Дамблдор. — Скажи, он не говорил о том, как и когда получил проклятие?
— Нет, не говорил, да и я не спрашивала у мистера Филча об этом, — ответила медведьма.
— Будь добра, Поппи, передай Аргусу, когда ты его отпустишь, конечно, чтобы он зашёл ко мне.
— Обязательно передам.
