На мое высказывание мужчина не отреагировал. Его руки ловко выложили в бульон содержимое пиал. Таким образом в соседи к курице напросились две половинки вареного яйца, зеленушка и сухарики. Полоски запеченной моркови так и остались сиротливо лежать в соседней тарелке.
— Желтки мои. — добавила я новое условие, пока Сергей не опомнился. Нет, ну а что? Бабуля сказала, что самое вкусное мне. Надо выполнять.
— А я их и не ем. — мягко улыбнувшись признался начальник. — Я предпочитаю только белок.
— А жареные? — полюбопытствовала я.
— Наоборот. — усмехнулся мужчина. — Белки не очень, а желтки с горячим хлебом очень вкусно.
— Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках. Они ж скользкие, а белки вкусные, с хрустящей корочкой…
Мою промоакцию по перетягиванию начальника на сторону зла — туда, где вкусные печенюшки, прервал сам подопытный. Выловив для меня желток, он зачерпнул бульона и медленно понес ложку по направлению к моему рту.
— Я так есть не буду. — нахмурилась я, поджимая губы.
— А придется. Шевелиться тебе не желательно, а сама ты в таком положении есть не можешь. Так что… Открывай-ка ротик, Наташа…
— Неа. — хотела не согласиться я, но воспользовавшись моей осечкой, содержимое ложки тут же оказалось у меня во рту.
— Вот видишь, как все легко.
Я недовольно прожевывала поздний ужин, а руки так и подрагивали в желании придушить начальника. Но, зачерпнув еще одну ложку, он отправил ее прямиком к себе в рот.
— Ты чего делаешь? — возмутилась я, даже подпрыгнув от негодования. — Фу, теперь я точно есть не буду.
— А куда ж ты денешься? И что значит фу? Мы с тобой жених и невеста, между прочим. А там насколько я помню и в горести, и в радости, и в здравии, и в болезни.
— Блин, так это после свадьбы!
— Ну, ты представь, что у нас сегодня репетиция. — еще одна ложка с желтком поплыла в мою сторону, но я предусмотрительно закрыла рот. — А тут желток. Я сейчас сам его съем.
— Ты их не любишь. — отвернувшись, проворчала я.
— Давай еще ложечку, и я отдам тебе свою часть пирога.
Поражалась его коварству. Это ж кем надо быть, чтобы шантажировать девушку десертом? Вот бессовестный тип!
— Точно пирог мой? — переспросила на всякий случай.
— Точно.
После этого соглашения бульон пошел куда охотнее, но я не удержалась от того, чтобы демонстративно морщиться каждый раз, когда ложка уходила в рот к соседу по кровати. Он на все мои театральные представления только улыбался, подсовывая мне запеченные полоски моркови. Вот чудак человек.
— А ты куда? — спросила, когда он поднялся вместе с подносом.
— Унесу все и сварю нам кофе.
— Ты умеешь варить кофе? — остро ощущала, как мои брови удивленно ползут вверх.
— Ну, на кнопки нажимать не так уж и сложно.
Мужчина хотел выйти из комнаты, но вдруг до меня дошло кое-что еще.
— Ты ведь мог просто сходить за еще одной ложкой! — воскликнула я, глядя на него в упор.
— Конечно, но это было бы не так интересно.
Как классно просыпаться под тонким покрывалом, которое сдерживает тепло человеческих тел, но не греет. Ты ощущаешь прохладу прекрасного утра, слышишь шум моря — волны, что набегают на берег. Слышишь, но не хочешь вставать, потому что все это лишь дополняет самое главное, самое лучшее в это утро — крепкие надежные объятия.
Твоя половинка ворочается, поворачивается набок и бессовестно закидывает на тебя ногу, подгребая ближе к себе. Губы легко, коротко касаются плеча, шеи, скулы. Находят твои губы, и ты отвечаешь на поцелуй — смазано, нелепо, но искренне. Ощущаешь тяжесть чужого тела — она невыносимо приятна, будто так и должно быть, словно так было всегда.
Поцелуй углубляется. Становится другим — жаждущим, диким, страстным. Нежность постепенно сменяется бурей, а чужие руки изучают твое податливое тело. Пальцы забираются под футболку, сжимают грудь, вырывая стон…
— Да чтоб тебя принтер покусал! — возмущенно вскрикиваю я, сталкивая с себя бессовестную морду с затуманенным взглядом. — Ты что себе позволяешь?
В первые мгновения Сергей смотрел на меня, ничего не понимая. Будто еще не проснулся, и до него никак не доходило, чего это я сопротивляюсь. Еще и ногу отдавил, гад. А ведь она у меня и так больная.
— И какого черта ты спишь здесь? Мы же договорились, что тебе достались кресла! — все сильнее заводилась я.
— Там неудобно. — обиженно пробурчал мужчина.
— Значит, нужно было лечь на пол!
— Тсс! — бесцеремонно зажал он мне рот рукой, прислушиваясь к чему-то.
В дверь постучали. Легонечко так.
Сергей быстро подгреб меня обратно к себе, накидывая на нас покрывало. Мой стон был нещадно подавлен его рукой, а уже в следующую секунду он как ни в чем не бывало сонным голосом произнес:
— Войдите.
— Доброе утро, детки. А я вам завтрак принесла. — мило улыбаясь, объявила бабуля.
Сергей мигом поднялся с постели, а я прикрыла веки. Терпение, Наташа, терпение. Ну, подумаешь, в боксерах человек спит. Ладно, хоть от бабушки подушкой прикрывается, забирая поднос, но мне-то сбоку видно, что у него там стоит. Так, ну-ка не смотри туда! Вот вообще не смотри!
