Дальше меня уже пытать не стали. И я вновь смогла переключиться на готовку. Суета у плиты в самом деле помогла немного прийти в себя. И не до конца, но все-таки смириться с тем, что я, как всегда, допустила ошибку. От которой, чего уж скрывать, могут появиться последствия. О которых, в свою очередь, даже думать было страшно. Потому как в таком случае, от мамы уже сложно будет что-то скрыть. И работу я быстро потеряю. Не думаю, что Соколов станет терпеть у себя сотрудницу, которая, не успев устроиться на работу, уже собирается в декретный отпуск.
По спине побежали противные мурашки. Нет… Этого еще не хватало. Только не сейчас. И не от неизвестно кого!
Так задумалась, что резанула себя ножом по пальцу. Настолько сильно, что кровь тут же потекла по руке и заляпала разделочную доску. Пришлось на время прерваться. Мамы, слава богу, на кухне уже не было и она этого не видела. Иначе бы сразу надумала себе еще чего-нибудь. И, скорее всего, мысли ее были бы направлены в правильное русло. Потому что мама моя всегда была проницательной. Просто меня «читать» у нее не всегда получалось. Тогда, десять лет назад, не вышло. И сейчас не получится. Я была в этом уверена.
Выходные пролетели быстро. Как и всегда. И вот я снова собиралась на работу. Выглядела при этом не очень довольной тем, что мне куда-то нужно идти. Да и страшно было. Теперь я, наверное, не смогу смотреть в глаза всем сотрудникам мужского пола. Но, с другой стороны, проще сделать вид, что ничего и не было. Тем более, я ничего не помнила. Так что отчасти, это было правдой. Ничего не случилось и точка.
Легко было так себя настраивать. На деле же я продолжала нервничать. Оставалось только приклеить к лицу невозмутимое выражение и идти, работать.
Путь до офиса занял не так много времени, как если бы я ехала на машине через частые пробки. Поэтому в приемную Соколова пришла чуть раньше. К сожалению, его кабинет уже был открыт. Значит, он был на месте. Уже собиралась пройти к своему столу, как услышала тихие голоса, доносящиеся из кабинета. Это кто это пришел к нему с утра пораньше?
Подслушивать было нехорошо. Но я и не вела себя тихо. Все-таки подошла к столу и стала суетиться. Но, кажется, меня никто не слышал. Или не хотел слышать.
— Михайлов, вышел, — процедил Соколов. Его голос было слышно чуть лучше, чем голос Сергея. — Иначе я вышвырну тебя отсюда.
— Тогда тебе придется разбираться с руководством, друг, — спокойно сказали в ответ. — Надо тебе это?
— Сергей…
— Еще раз предупреждаю, не вздумай вмешиваться.
— Еще раз тебе говорю, не лезь. — Артем стал терять терпение. Голос стал еще громче. — Иначе пожалеешь.
— Как бы ты не пожалел.
На этом разговор был окончен. Михайлов вышел из кабинета, промчался мимо моего стола и вылетел в коридор. Иначе бы сказать не получилось. Он даже не заметил, что я уже пришла. О чем был их разговор, что Михайлов, который до этого мне прохода не давал, вообще меня не заметил? Не то, чтобы я очень переживала по этому поводу, но все-таки это было очень странно.
Я сидела, словно мышка. Теперь уже мне не особо хотелось давать знать, что я уже на работе. Тем более, до начала рабочего дня было еще десять минут. И…
Соколов вышел из кабинета и сразу же увидел меня. Нахмурился уже привычно, посмотрел прямо в глаза как-то выжидательно. Я не нашла ничего лучше, как, встав с места, пожелать мужчине доброго утра. Хотя, на самом деле хотела, чтобы он поскорее провалился куда-нибудь под землю. Глаза бы мои его не видели.
— Доброе, Елизавета, — бросил мне мужчина и снова возобновил свое продвижение в сторону выхода.
И вот, спрашивается, чего это он такой недовольный? Ожидал услышать что-нибудь другое? Или размышляет над тем, много ли я услышала из его разговора с Михайловым. Мог бы спросить это напрямую. Но не факт, что я бы ответила честно.
Будто издеваясь, Соколов загрузил меня работой настолько, что я еле смогла вырваться на обед. Кажется, он не хотел, чтобы я вообще с кем-либо виделась. Потому как сегодня я не бегала с бумажками по этажам, а сидела за столом безвылазно. Не считая тех минут, когда надо было принести Артему кофе. Вылить бы его ему в лицо. Но тогда меня сразу уволят. Лучше позже уйти самой. Если представится такая возможность.
В столовой я снова столкнулась с Мартой и Александрой. Девушки крутились рядом все то время, что я обедала. Откровенно портили мне аппетит, если говорить конкретно. Расспрашивали, куда я пропала в пятницу. Одна или с кем-то. Откровенничать я ни с кем не собиралась. Поэтому помалкивала. Сказала лишь, что почувствовала себя не очень хорошо и поехала домой. Как оказалось, после моего ухода, никто задерживаться не стал. Посидели еще немного и начали расходиться.
Судя по всему, девушки не заметили, с кем я уходила. Значит, шанс, что это вообще кто-то видел, мизерный. Потому как Марта с Александрой те еще пираньи. Это было настолько очевидно, что не стоило и сомневаться. Непонятно только, как я смогла так по-тихому улизнуть. Ведь ничего не помню. Значит, набралась я знатно. И вполне могла наговорить что-нибудь Соколову.
