Ноэми задергалась, силясь отодвинуться от стены – цепь не давала. Оковы крепились двумя короткими металлическими перемычками. Крепкими, не согнешь и молотком, не сдвинешь. Цепь свешивалась с потолка, проходя через мощные кольца на стене. Очевидно, с их помощью можно менять натяжение, удлинять и укорачивать путы.
Девушка старалась не смотреть на дыбу за ширмой, не замечать орудия пыток, аккуратно, по размеру, воткнутые в специальные подставки.
Стена холодила спину. Руки болели и затекали.
Ноэми подергалась и быстро поняла: бессмысленно.
Голова безвольно свесилась на грудь.
Беспомощный пойманный зверек.
Видимо, она заснула, раз не услышала возвращения де Асана. Он преобразился, облачился в немаркий свободный наряд мещанина. Знакомые перчатки красовались на руках. Королевский секретарь запер дверь и остановился возле стойки с плетьми. Пальцы задумчиво скользнули по рукоятям и вытащили черную, с полированной рукоятью.
Ноэми тяжко вздохнула. Она в полной его власти, никто не помешает измываться над пленницей.
Владелец замка убрал ширму, открыв вид на дыбу, странное кресло с колодками и сосновый стол, на котором стоял ящик с разнообразными инструментами: щипцами, иглами, зажимами и прочим.
Ноэми с трудом подавила рвотный рефлекс и сглотнула вязкую слюну. Неужели де Асан не шутил?! Вседержители!
– Итак, граф уже в курсе, посмотрим, как быстро привезет дневник Жана де Вена и найденные части артефакта. Мы пока поболтаем.
Де Асан подошел к притихшей Ноэми и приподнял подбородок рукоятью плети. Девушка мотнула головой и напомнила: воевать с женщинами недостойно мужчины.
– В Веосе другие правила, миледи. – Легкий удар по ладоням – для устрашения. – Я и так проявил избыток терпения.
Де Асан вновь лениво щелкнул плетью по телу девушки, теперь по животу, и потянул за край цепи, принуждая Ноэми нагнуться. Щелкнули оковы, и освобожденная девушка принялась растирать онемевшие запястья.
– Раздевайтесь! – приказал хозяин замка и, выдержав паузу, мстительно добавил: – Догола.
Ноэми с мольбой взглянула на де Асана, но он упрямо повторил приказ:
– Либо сами, либо раздену я. Пришло время дыбы. Настоятельно советую поведать подноготную графа де Сарда и, заодно, герцога де Вена. И себя не забудьте. Если степень откровенности меня устроит, останетесь живы.
Прикусив губу, девушка, помедлив, начала раздеваться. Пальцы не слушалась, Ноэми долго возилась с пуговицами, крючками и завязками. Щеки неестественно алыми пятнами выделялись на общей бледности лица.
Секретарь стоял и наблюдал. Скрестив руки на груди, он поигрывал с плетью.
Одна за другой на пол полетели куртка, жилет, рубашка. Опали к ногам брюки, скользнули корсет и нижняя рубашка. Ноэми зябко переступила через ворох одежды и, повернувшись спиной к де Асану, стянула чулки. Оставались панталоны. Девушка не желала с ними расстаться, но нетерпеливый окрик мучителя заставил дернуть за завязки. Тело мгновенно покрылось «гусиной кожей». Сгорбившись, Ноэми стояла, прикрыв грудь и плотно сжав бедра. Она ощущала цепкий взгляд де Асана, оценивавший фигуру. Секретарь остановил его ниже спины и одобрительно хмыкнул:
– Неплохо! Останетесь живы, может, уделю время.
Ноэми вспыхнула. Ей делали одолжение – собирались разделить постель. Опять же задело это «неплохо». Что не так с ее фигурой? Прежде мужчины восторгались, а владелец замка скучал, не проявлял чувственного интереса.
Де Асан тщательно закрепил запястья и лодыжки девушки на деревянных стойках. Он специально сконструировал дыбу, на которой при необходимости можно распять человека. Проверил, не впиваются ли веревки в тело жертвы, и удовлетворенно кивнул.
– Можете начинать, – милостиво разрешил секретарь. – В ваших же интересах избежать неприятной процедуры.
Не хватало только кресла – такому палачу полагалось удобное, широкое, чтобы развалиться и закинуть ногу на ногу.
Ноэми упрямо молчала. Она не собиралась помогать предателю и убийце.
Де Асан повернул колесо на четверть оборота, и девушка едва не задохнулась от боли. Из глаз брызнули слезы.
– Хорошенькое тело – слишком мало, на тягу к женскому полу не рассчитывайте, – назидательно заметил палач и вернул колесо в прежнее положение. – Так как, станете упорствовать?
Де Асан утер платком заплаканное лицо пленницы. Обрадованная прекращением пытки, она, запинаясь, удовлетворила его любопытство. Молчать смысла нет, геройская смерть не для нее. Довольный ответами секретарь укрыл девушку нижней рубашкой. Обернутый вокруг стана батист плохо защищал от холода, но хотя бы скрывал пикантные места.
– Вот зачем упорствовали? – Де Асан укоризненно глянул на пленницу. – Принудили вас наказать. Ничего, – успокоил мужчина, убрав невостребованную плеть, – недолго вам висеть, не простудитесь.
Королевский секретарь снова ушел, на этот раз оставив свечу.
Время вновь потянулось тягучей каплей.
Суставы ныли, из глаз капали молчаливые слезы. Де Асан добился своего, сломил.
Шум за дверью заставил встрепенуться. Неужели Лукаш?
Сердце затрепетало в предвкушении.
Ноэми задергалась на дыбе, закричала: «Я здесь!»
