– Сначала нормально все было. А потом появились коллекторы. Припугнули маму. Она начала орать на меня, ну, так, как на тебя всегда. Требовать, чтобы я зарабатывать начала. Выяснилось, что не только у меня долги, но и у нее. Потом какие-то бомжи забрались на нашу дачу и спалили ее. Бабушка стала кричать, чтобы мы восстановили дом. Она орала на маму, мама на меня… Я продолжала работать фитнес-тренером, пока туда не заявилась жена, ну, того… Ты помнишь, мы здесь… Вот оказалось у него трое детей и… Эта мегера оттаскала меня за волосы прямо в зале при всех. Обозвала так, что уволили. Подрываю репутацию заведению, по их словам. Мать узнала, что я без работы, – выставила за дверь. Я попыталась снять квартиру, но основную карту заблокировали. И тогда я вспомнила про твое жилье. Вызвала спасателей. Сказала, что ключи остались в комоде. Назвала твое имя. Старшая по дому подтвердила, что видела меня, мол, сестра ее снимает. В общем, уломала мужиков. Они через балкон вошли, достали из тумбы ключи и открыли. Ты всегда их в одно и то же место пихала. Потом хозяйка позвонила, я сказала, что ты по работе уехала, а квартиру терять не хотела. Оставила меня за ней присмотреть. Ну она поругалась сначала, потом приехала, посмотрела все. У меня аккуратно было. Разрешила жить. Теперь ищу работу. Мать достает. Требует денег, чтобы ее долги гасила. Бабушка со своей дачей покоя не дает. Ну с каких шишей я ей новый дом отстрою. Все твердит, что картошки зимой не будет – все вымрем с голоду, как мамонты. Арина, я тебя очень прошу, не бросай меня. Знаю, какой я была, но теперь я в твоей шкуре, и мне в ней не нравится. Очень!..
Хм… Однако. Как здесь быстро все изменилось. С одной стороны, вот он шанс отыграться на сестре за все года мучений. С другой, лежачих не бьют. Да и, как выяснилось, маменька и ее не пощадила в угоду своего комфорта. Нет Арины – паши Ульяна.
– А мне борща можно? – подал голос Лафилье. – И нужно было деньги инвестировать…
– Так я и инвестировала… – В ее голосе прорезались злость и раздражение. – Вот результат! Вляпалась по самое не хочу с этими инвестициями. А так красиво пели. Четыреста процентов дохода. Никаких рисков. Вы ничего не теряете, зато столько приобретете. Геморрой лишь приобрела! На все четыреста процентов!
Перед умником с легким ударом о стол поставили тарелку и вручили ложку.
Эльф странно моргнул, и его уши окончательно обвисли. Совсем как у спаниеля.
Ну, что сказать? Ульянка явно прогрессировала. Вот до чего людей проблемы в жизни из-за отсутствия мозгов доводят – они борщи начинают варить вкусные. Доедая свою порцию, я поглядывала на ушастого. Тот активно махал ложкой, как веслом, и прерывался, лишь чтобы хлебушка откусить.
Ульянка стояла у разделочного стола и все разглядывала его. Щурилась. Видимо, еще не решив, верить своим глазам или нет.
– Да настоящий он, – не выдержала я. – Эльф. Но не такой, как в фильмах показывают, а так. Мелкая пакость в дрищовой обертке.
Лафилье от поедания борща оторвался и зыркнул на меня.
– Я хотя бы при золоте, – деловито достал он слиток, – а ты…
– А я при муже, который меня точно найдет. А тебе после уши оторвет!
– Да отстань ты от моих ушей, человечка! – Он бросил слиток на стол. – Что ты к ним пристала? Я красив для своей расы. У меня отбоя в женщинах не было.
– О! – Уля подошла к нам и сцапала золотишко. – Красиво, но палевно, – тут же выдала она. – А документы к нему есть? Я как-то прикупить хотела через приложение. Не столько, конечно. Меньше намного. Но не рискнула.
– Нет никаких документов, – пробурчал Лафилье и сник.
– Плохо. – Она покрутила маленький кирпичик в руках. – Арина, а что с ним делать?
Я пожала плечами в ответ и отложила ложку. Возможно, и существовал какой-нибудь способ легализовать его, но я о нем не знала.
В дверь постучали. Громко, даже как-то зло.
Встрепенувшись, Лафилье схватил… нет, не золото, а кусок хлеба. Ишь, быстро поумнел и понял, что в его ситуации теперь важнее.
– Сухарики! – съязвила я. – Сухарики бегом суши. За тобой, кажись, пришли.
– Да нет, соседка молодой щавель обещала. Она меня подкармливает. Бабушка сверху. Добрая такая…
Улька отдала слиток ушастому и отправилась открывать.
Хмыкнув, я покачала головой. Меня местные бабушки никогда ничем не угощали. Положа руку на сердце, сестра всегда умела расположить к себе людей. Была в ней некая природная хитрость. Эта способность нравиться сразу всем. Может, потому мать так долбила именно меня? Улька просто умела сглаживать углы и ускользать от ее взора. Вешать на окружающих свои проблемы и оставаться лапушкой.
И только когда меня не стало в их жизни, она попала под раздачу.
Квартиру сотряс визг сестрицы. Пулей залетев на кухню, она схватила скалку и встала в стойку.
Лафилье, сграбастав золото, сунул его в карман и полез под стол, не забыв тарелку. Доесть свой борщ он предпочел там.
И только я сидела как сидела, открыв рот и выглядывая в коридор.
Первым на пороге кухни возник Инчиро.
Большой. Злой. Рогатый.
Глаза как факелы – пылают натуральным пламенем.
