На трибунах притихли. Присяжные приняли важный вид. Гном всхрапнул и тут же получил дружеский толчок от одного из конвоиров. Встрепенувшись, карлик поднял голову, забавно проморгался, глядя на богиню, и вскочил. Обернулся и уставился на тролля с демонессой, видимо, пытаясь сообразить, кто они такие и в чем, собственно, их обвиняют.
Но никаких признаков понимания на его лице так и не отразилось, потому он, поджав губы, отошел от своего стола на шажок в сторону стражи, пытаясь с ними слиться и стать в тех рядах за своего.
Но богиня Любви совсем на него не смотрела. Ее интересовал тот, кто посмел так невежливо высказаться: господин небесный прокурор.
Светлокожий эльф стал еще бледнее. Зато его уши покраснели и обвисли, как у щенка. Он силился выжать из себя добродушную улыбку, правда, получалось не очень. Присутствующим в этот момент казалось, что прокурору срочно нужно было выбежать по нужде. Гримаса на его лице наводила мысли о туалете и таком страшном недуге, как запор.
Та, что совсем недавно выдавала себя за простую вампиршу, заботливый хостес, всегда успевающий всем помочь и подбодрить, хищно улыбнулась.
– Прокурор, не могли бы вы повторить при мне последнюю, так небрежно брошенную вами фразу? – Ее глаза натурально сверкнули пламенем, алым и яростным. – Мне показалось, вы назвали любовь глупостью.
Эльф пошел красными пятнами. Его глазки забегали, ища спасения. Но кто же пойдет против богини?! Присяжные заерзали на местах, опасаясь попасть под гнев бессмертной.
– Молчишь? – богиня окатила эльфа презрением. – Любовь – это глупость… Кхм… А чего же ты ночами, лежа в своей холодной постели, взываешь ко мне и просишь согреть твое черствое сердце? Нет. Не дорос ты еще до настоящей любви. И в наказание за твое высокомерие, пренебрежение и двуличие я оставлю тебя при этой должности еще на два столетия. Разбирайся в чужих грехах, коли собственных в упор не видишь. Может, и прозреешь когда-нибудь.
Как только она произнесла эту фразу, над эльфом появилась маленькая грозовая туча и как дала разрядом молнии прямо в темечко. Прокурор закатил очи и разинул рот.
На трибунах и вовсе повисла гробовая тишина. Испугалась и демонесса. Она обхватила руку своего тролля и прижалась к нему. Знала, что он не даст ее в обиду.
Богиня заметила ее жест и просияла.
– Я не ошиблась, мой дорогой привратник. Тебе нравится женщина, которую я приберегла для тебя?
– Да, богиня. – Тролль уважительно склонил голову. – Она лучшее, что я мог бы пожелать для себя.
– И никогда не забывай об этом! – Изящные ножки Камилы коснулись мраморного пола. – Ты достоин любви.
Она прошлась вперед. Присяжные тихо зашептались. Один жест, и конвоиры отпрянули от пары. Окончательно затерялся среди них и гном. С небес полился мягкий алый свет. Он не слепил и не казался раздражающим. Теплый и ласковый, словно последние закатные лучики солнца.
– Я слышала твои мольбы, Трояр из рода Даварков. Помню каждую просьбу из тех, которые ты так и не решился озвучить. Ты все о сестрах хлопотал, об их судьбе заботился. А ночами мечтал.
Выражение ее лица стало добрым и ласковым.
Народ с трибун подался вперед. Гул нарастал, а Камилу все это только забавляло.
– Они не слышат, – пояснила она, глядя на демонессу. – У этих существ свое наказание – вечно рыться в чужом грязном белье, бесконечно осуждать, выслушивая все новые и новые истории жизней, и не быть способными прекратить это. Многие из них здесь уже не одну сотню лет. День и ночь на одном и том же месте, все те же лица соседей. Вы ведь сталкивались с такими, мадам Джакобо? Сплетники, которые клевещут новостей ради.
Демонесса кивнула, вспоминая свое окружение с самого раннего детства. Завистники, ждущие, когда она оступится, чтобы понести треп о ней. Крики отца, каждый раз, как ему доносили о малейшей ее провинности. Порой придуманной кем-то.
– Я знаю, как тяжело тебе было. А еще говорят: счастье в золоте, – покачала богиня головой. – Так ли это? В чем счастье, скажи?
– В любви, – шепнула мадам Джакобо. – И только в ней.
– Ты можешь попросить меня, но только об одной вещи. Только одна просьба. Говори.
Демонесса на мгновение смутилась. Взглянула на своего тролля и выдохнула. Черты ее лица разгладились, а уголки губ приподнялись.
– Это легко, – кивнула она и прошептала: – Счастья для тех, кого я люблю.
– Хорошо, – Камила кивнула, – а лично для тебя?
Демонесса снова призадумалась. В голове было столько мыслей, но она не могла ухватиться хоть за одну из них. Но нужно было отвечать, поэтому она слегка смущенно шепнула:
– Быть рядом с Трояром. У нас не было счастья при жизни, позволь нам…
– Нет!
Богиня взмахнула рукой, призывая ее замолчать. Еще один взмах, и их понесло куда-то ввысь. Под ногами остался огромный зал с трибунами. Несчастный небесный прокурор. Судья, смотрящий словно в никуда. И гном, ползающий среди конвоиров.
Богиня же вниз не смотрела.
