– Если карета увязнет, то тебя на руках доставит домой наш охранник из гаргулов. Ты болеешь, Арина, к вечеру жар вернется. Болезнь проявит себя сильнее. А у меня только немного мази и чай. И тот холодный, потому что котельную разнесло взрывом. Снаружи холодно и стены остывают. Ты замерзнешь, пойдут осложнения…
Он словно заставил себя умолкнуть. Постоял немного и покачал головой.
– Нет, ты должна быть там, где есть лекарь и нужные отвары. Так что мы едем в замок.
Пожав плечами, я села и взяла бокал. Чай действительно оказался холодным.
Инчиро сходил в ванную и принес мои вещи. Аккуратно сложил рядом и снова призадумался.
– Мой пиджак сверху и заверну тебя в одеяло. Чтобы теплее было. Я надеюсь, боги смилостивятся, и мы проскочим по этой грязи. И больше я тобой так не рискую. Поездка неблизкая, и я к ней совершенно не подготовился.
– И что? Если придется еще куда-нибудь поехать, действительно возьмешь аптечку?
Я тихо засмеялась, чувствуя жуткую боль в горле.
– Нет, Арина, я прихвачу с собой, помимо охранника, еще и лекаря. Он теперь тенью за тобой ходить будет и вслушиваться в каждый чих, который ты издашь. Мать я потерял, тебя же буду беречь.
Я вопросительно приподняла бровь.
Но демон уставился в окно, думая о чем-то своем.
Выглядывая из одеяла, я просто горела со стыда. Все постояльцы трактира, кажется, выскочили из своих комнат, чтобы поглазеть, как сам великий Инчиро Джакобо, разоритель компаний и совратитель всего, что не прибито к стенам, несет на руках своего секретаря.
И не просто тащит, как мешок с картошкой, а бережно, предварительно ее утеплив.
Еще и слух пошел, что он всю ночь ее лечил, бедняжку.
Откуда я об этом знала?
Да они прямо за нашими спинами шептались.
И слушая все это, я была готова пешком до замка бежать. А вот боссу все нипочем. Он пропускал шепотки мимо ушей. Шагал себе и шагал.
Тащил на себе меня и даже не потел.
Перед нами расшаркивался персонал. В руки гаргулу, что следовал за нами по пятам, сгружались какие-то корзинки. Мужик с каменным выражением кивал и сгребал все.
И вот дверь перед нами отворилась, мы вышли на улицу. Осмотревшись, я повыше натянула одеяло на нос.
Вчера еще было лето, а сегодня непонятно что. Траву и землю покрывал тонкий слой белой изморози. У дороги лежало поваленное дерево. Огромные изогнутые корни, небольшая воронка. Чуть поодаль – упавшая толстая ветка. Тропинки заледеневшие, усыпанные почерневшей листвой.
На небе черные тучи. Где-то вдалеке громыхало.
Подул ветер, пробирая до костей даже через одеяло.
Я поежилась и крепче обхватила за шею Инчиро.
– Ты мерзнешь, – вырвалось у меня.
– В карете накидано одеял, – ответил он и покрутил головой.
Рядом остановился гаргул, чем привлек его внимание.
– Данис, поедешь рядом с возницей и накинь на себя что-нибудь. В такую погоду и мрамор закоченеет.
– Да, господин Джакобо, – кивнул мужчина и, поймав мой взгляд, улыбнулся. – В корзинках еды в избытке. Их поставить вам, чтобы мадам Мирославская смогла перекусить?
– А что там?
Инчиро взглянул на то, что гаргул держал в руках.
– Сладости, сдоба. И паренек всунул горшочек с бульоном, сказал, долго останется теплым.
– Бульон нам, остальное можете оставить себе. Перекусите с возницей, – кивнул демон.
Из-за угла со стороны конюшен послышался шум. Лошадиное ржание. На заснеженной глинистой дороге появилась наша карета.
Она ехала тяжело. Колеса увязали в грязи.
– Мы точно доберемся? – шепнула я неуверенно.
– Ты точно, – ответил Инчиро, взглянув на меня. – Остальное неважно.
– Нет, если это настолько опасно…
– Я не буду это обсуждать, Арина. Ты горячая даже сейчас. Рисковать твоим здоровьем не собираюсь. Нужно будет, вот так на руках отнесу, но через несколько часов ты должна лежать в теплой постели под присмотром лекаря.
Тон его был столь суровым, что я прекратила все споры. Просто сидела на его руках и рассматривала красивое волевое лицо. Широкие скулы, немного впалые щеки. Губы. Тонкие. Инчиро постоянно их поджимал. Но я знала, что они могут быть нежными и ласковыми.
Поймав себя на этой мысли, я тряхнула головой.
Не нравилось мне то, как быстро бьется сердце в его присутствии, как становится горячо внизу живота.
И как мне будет тяжело, когда в его кабинет уже завтра войдет очередная девица и дверь захлопнется.
Стоило представить этот момент, как душу опалило болью, почти физической.
Жар ударил в лицо и стало тяжело дышать.
Ревность? Да это была она.
Какое ужасное чувство.
Ослепляющее, невыносимое…
Перед нами остановилась карета, гаргул услужливо распахнул дверь и, забравшись на лесенку, Инчиро усадил меня на холодный диванчик. Завернувшись плотнее в одеяло, я отодвинулась подальше и, поджав ноги, затихла.
Дав указания, босс забрался следом. Сел и попытался взять меня на руки.
– Не нужно, – выдохнула я сухо. – Эта странная ночь закончилась. Мы едем в реальность, Инчиро. Там я ваш секретарь – синий офисный чулок. А вы – бабник с толпой любовниц. На этом все!
