Начальником Енисейского пароходства был Иван Михайлович Назаров. Он не только бывалый речник, но и сибирский писатель, один из основателей Енисейского речного пароходства еще до Отечественной войны, очень уважаемый человек. И как руководитель пароходства он был человек слова – сказал, пообещал, значит, обязательно сделает. У него был первым заместителем тоже старейший речник по фамилии Качалов. Они были лично очень дружны и всегда отбивались от властей сообща, а претензий к их работе было много – весь Север зависел от их работы, а здесь еще и лесники с каждым годом набирали объемы лесозаготовок в Приангарье, и надо было его вывозить или сплавлять теплоходами. И в последние годы Иван Михайлович уже жил своим авторитетом: в дела сильно не вникал, за все дела теперь информировал Качалов, хорошо знавший производство и умевший хорошо нападать на заявителя. Потом к этой двоице прибавился новый зам в лице Степана Ивановича Фомина, бывшего капитана теплохода «Александр Матросов». И с этой троицей руководителей нам, секретарям приангарских райкомов, было приятно и интересно работать, они нас никогда не подводили, и мы на них не жаловались. Все заявки на завоз горючего, организацию пассажирских перевозок или буксировку плотов они выполняли для северных районов в первую очередь. Однажды я попросил Назарова сделать срочную работу – перевозку магнезитовой сырой руды на завод для отработки там технологии ее обогащения. Пароходство сразу пригнало 500-тонную баржу с металлической палубой. Но наши горняки без оборудования специального деревянного настила стали навалом грузить кусковатую руду и местами погнули и повредили палубы несамоходной баржи. За это меня И.М. Назаров только пожурил, а золотосурьмяный комбинат наказал.
Начальниками управления цветной металлургии совнархоза побывало несколько человек, среди них Окладов и Григорий Васильевич Туровец, он одно время был и зампредседателя совнархоза. Многоопытный горняк и руководитель, когда-то был и управляющим трестом «Енисейзолото». Немного авантюрного характера, смелый, но он был ответственным и никогда не подводил подчиненных, умел в нужный момент их защитить. Золотая промышленность края много лет не выполняла государственные планы, и всегда винили руководителей треста, а они, по правде сказать, работали, как черти, на этих технически отсталых предприятиях. Туровец работал с нами напрямую уже после ликвидации совнархозов.
Как-то нас с ним вызывают в кабинет первого секретаря крайкома, которым был уже В.И. Долгих, за невыполнение плана золотодобычи в третьем квартале года, а наш район давал больше половины золота края. Вытащил нас на «проработку» тогдашний секретарь крайкома по промышленности Александр Иванович Исаев. Я был настроен по-боевому, и все наши неудачи с планом обосновывал его завышенностью, он взят с потолка, поскольку все годы выполняли его, как говорили, через пуп, а нам его «наваливали». И я заявил, что план и по году не будет выполнен. Таких заявлений в партийных органах обычно не принимали, а сразу грозили оргвыводами, то есть снятием с работы. Долгих слушал и молчал, а Исаев нажимал и требовал, безусловно, выполнения годового плана и стал брать в пример в качестве лучшего предприятия края Норильский комбинат. И вот здесь Григорий Васильевич не вытерпел и сказал: «Норильским комбинатом сейчас может управлять любой дурак, и комбинат будет не только выполнять, но и перевыполнять план, имея такую прекрасную сырьевую базу по богатству полезных компонентов в руде». Такое заявление Туровца Долгих не понравилось, ведь он был недавно там директором, но он промолчал. И ведь Туровец на сто процентов был прав, поскольку золотая промышленность края имела очень низкое содержание золота в рудах, да еще и россыпи, которые уже были отработаны в богатых полигонах. Но Туровец забыл, что Долгих там работал, и потом сожалел об этом.
Г.В. Туровец на работе износился, успел ранее еще поработать на урановых рудниках Чукотки, поэтому, как только исполнилось шестьдесят лет, ушел на пенсию, но оставил после себя хорошие воспоминания как о человеке и руководителе золотой отрасли. Несколько лет спустя, когда я уже стал работать начальником КТГУ, Туровец обратился ко мне с просьбой насчет какой-нибудь работы, дома без работы не мог жить. Пробовал он заняться дачей, но был с детства далек от земли и бросил ее. Kaк-то встретив меня на улице, стал что-то рассказывать о новостях. Я ему сказал, что мне некогда, бегу в крайком. А он мне с обидой: «Все вы теперь заняты, а мне что делать? Утром встаю с постели, слушаю последние новости местного радио, к обеду известия из Москвы, потом начинаю читать газеты и журналы, вечером слушаю Китай, потом «голос Америки» и т.д. И к концу дня у меня от новостей распухают в голове мозги, информацию надо кому-нибудь выдать, освободиться. Начинаю рассказывать жене, а она отмахивается, ей неинтересно: «Отстань со своей политикой». И ты не хочешь меня послушать, все куда-то торопишься».
