Совещание шло два дня. Разместили нас в гостинице «Москва», мне достался одноместный номер на седьмом этаже. Все было организовано на высшем уровне, за нами закрепили несколько «Волг», и мы могли поехать куда нужно по делам.
Могли побывать за эти дни во всех отделах ЦК, управлениях Совмина и у любого министра, они принимали вне очереди по всем вопросам. Могли переговорить по междугороднему телефону бесплатно, получить билеты на любые спектакли и концерты Москвы, в Кремле можно было посетить все закрытые для публики хоромы бывших царей и цариц, Алмазный фонд и культурные учреждения – соборы Кремля, в которых тогда никаких служб не было.
В то время Кремлевский дворец съездов еще не был открыт, шло приготовление к открытию к дате рождения В.И. Ленина, и все эти два дня мы работали в старом Кремлевском дворце. Заседание намечалось на десять часов утра, но за полчаса раньше мы должны быть на месте. Вход с внешней стороны в Кремль на пропускном пункте, охраняла милиция, а на входе в Кремлевский дворец наши удостоверения проверяли уже сотрудники КГБ. Причем тщательно сверяли пропуск, паспорт и физиономию.
Я уже говорил, как встречали руководителей партии и правительства. Совещание открыл и в общих чертах сказал несколько слов Хрущев – о явке в том числе. Потом встал в президиуме Фрол Козлов, тогда первым заместитель главы государства, и слово для доклада предоставил Хрущеву, и опять аплодисменты.
Зал внимательно слушал Хрущева, а вот в президиуме люди переговаривались короткими репликами. Хрущев чувствовал себя на трибуне уверенно, однако когда отходил от подготовленного ему текста, то сразу заикался, немного путался. Собственно, на этом совещании ставились конкретные задачи по выполнению решений съезда партии, на котором была принята программа, как догнать и перегнать США по выпуску основной промышленной продукции и в течение ближайших лет заложить основу для перехода к построению коммунистического общества в СССР. И вот еще одна особенность – когда эти решения были изложены в цифрах, расчетах, никто эти цифры не опротестовал ни у нас, ни за рубежом. По физическим показателям они были приемлемы, например, по добыче каменного угля, выплавки стали, по добыче нефти и газу, по производству цемента и заготовке леса и другим показателям, и все это было взято не с потолка, как сегодня утверждают новоявленные «демократы».
На трибуне Хрущев много жестикулировал, отрываясь от текста, вспоминал, что он говорил капиталистам, когда был в Америке, и вспоминал это самодовольно. Когда его спросили в Америке, как он себя чувствует, то он залу и здесь показал два больших пальца, выставив обе руки далеко вперед, сам довольный собою. На его большом лице сиял румянец, рельефно на нем выпирала бородавка. Всех в президиуме развеселила одна его фраза, когда он оторвался от текста и сказал: «Когда не получается спереди, тогда надо действовать сзади». Особое оживление после этой фразы проявил Л. Брежнев, сидевший в первом ряду президиума, видать, воспринял по-своему.
На перерыве выходили в Георгиевский зал немного промять ноги и посмотреть на участников этого грандиозного совещания, ведь здесь собралась вся правящая элита огромной державы. Мы никогда их в лицо не видели, но много слышали. В большом перерыве совещания можно было перекусить в кремлевской столовой, сходить на экскурсию, посмотреть царские покои. В один из обеденных перерывов я пошел на экскурсию по палатам, которые занимал последний царь. И здесь была своего рода пропаганда против царствующей в прошлом особы – богатые, роскошные залы, которые занимала тогда царица, в них она принимала гостей и отдыхала. Показали рояль с клавиатурой из слоновой кости и другие ценности. И в то же время совсем маленький личный кабинет царя, с оббитой кожей мебелью, и скромной приемной его адъютанта. Вот, дескать, работал он мало, а не потому, что по природе своей был скромным человеком. Как всегда, при осмотре вещей у наших людей есть привычка дотрагиваться до предметов, и экскурсовод многим делала замечание. В кабинете царя была пара картин или портретов, уже не помню их содержания. Но кабинет обставлен так скромно, что не подумаешь, что его занимал самодержец великой России.
