Парень поплелся в душ, на часах было только пять утра. Вернувшись, он порылся в тумбочке, выуживая чистую простынь. Постелив, Тейлор снова лег, но знал, что уже не заснет. Тогда он достал новый альбом, который купил перед отъездом, взамен утерянного. С того памятного вечера, он ни разу не брал карандаш в руки. Чистый лист так и манил своими белыми просторами, чтобы художник излил на него свою фантазию. Джастин нежно погладил его и сделал первые штрихи. Он понял, что соскучился по рисованию. Образы выстраивались легко - океан, бескрайний, величественный; песчаный пляж, Эрик у кромки воды. Эрика рисовать было не сложно. Тот весь, как на ладони, простой, открытый. А вот и Марго, не расстающаяся с фотоаппаратом. Но она - загадка. Глаза у нее часто мудрые, теплые, смотрят, будто гладят, но вот они уже жесткие, прожигают насквозь и, кажется, видят все потаенные уголки твоей души.
А рука продолжала выводить, но уже не эти образы, а того, кого он хотел бы забыть, вырвать из памяти и сердца. Не растягивать этот болезненный процесс, не по кусочку, а сразу, одним рывком. Только вот не получалось. Невозможно было вырвать то, что стало частью тебя самого. Невозможно было разлюбить, потому что его, даже кровоточащее сердце, не хотело слушать голос разума. Он любил и ненавидел. Ненавидел и любил.
Опять Брайан, опять его глаза, губы, руки. Он помнил его внешность до мельчайших морщинок.
Когда рисунок был готов, парень уставился на него, а потом со злостью вырвал из альбома, скомкал и выкинул в корзину: «Ты не такой!»
Он снова откинулся на подушку, закрыл глаза и застонал: «Ты не такой. Я тебя придумал. Я же тебе не нужен, отпусти меня!»
Джастин и сам не заметил, как провалился в сон.
***
Его разбудил стук в дверь. После очередного эротического сна с Кинни в главной роли, Джастину показалось, что он не успел и глаза закрыть. Альбом валялся рядом.
- Мальчики, Джастин, Эрик, вставайте! – уже стучала в соседний номер Марго.
Тейлор, кинул взгляд на часы. Было семь утра. Обмотавшись простыней, он поплелся открывать.
- Господи! Что случилось? – сонный всклоченный Эрик стоял на пороге номера.
- Случилось утро! – заулыбалась Марго, свежая и подтянутая.
- И? – снова попытался Эрик.
- И пора вставать, собираться.
- Куда это в семь утра? – спросил Джастин.
- На утреннюю пробежку!
- Куда? – в один голос воскликнули парни.
- На утреннюю пробежку, - терпеливо повторила женщина. – Или вы думали, что будете бока нагуливать? Пару дней поспали, отдохнули - хватит.
- Да какие у нас бока? Вон ребра торчат, - попытался продемонстрировать Эрик.
- Дело не в ваших ребрах, а в здоровье. Мышцы вам тоже не мешает подкачать, а то вон, один кисель, - щипнула она Эрика за плечо.
- Где это кисель? – оскорбился парень.
- Да везде, куда не ткни.
- Да Джастин, наверное, и не бегал никогда?! – начал Эрик, поворачиваясь к Тейлору, ища поддержки.
- Нет, не бегал, - кивнул тот.
- А зря. Ладно, разговоры в сторону, одевайте майки, шорты и я вас жду через пять минут в холле. Да, и полотенца не забудьте, водные процедуры тоже будут, - она потрепала ошалевшего Тейлора по голове.
- Но…у меня нет… это… нет…нет шорт, - смутился Джастин.
Действительно, с одеждой у него было не густо. Он мало покупал, экономя все деньги на учебу.
- Ничего страшного. Купим. А пока Эрик тебе одолжит что-нибудь свое. Правда, дорогуша?
- Найдем, что-нибудь, - перевел Эрик взгляд на задницу Джастина.
Тот покраснел и попытался задвинуть свою филейную часть подальше в номер.
- Я сделаю из вас настоящих геев, - отсалютовала им Марго.
- Боже, убейте меня сейчас, - простонал Эрик.
- И не надейся! У нас работа впереди.
Джастин вздохнул и пошел умываться. На пробежку, так на пробежку.
***
Работы было много. Тейлор удивлялся, как раньше Эрик один справлялся со всем этим. Теперь они поделили обязанности. Эрик отвечал, можно сказать, за творческую сторону дела, и в основном, помогал Марго, а Джастин за хозяйственную.
Весь день он крутился, как белка в колесе, поэтому страдать и жалеть себя, было некогда. Вечерами они с Эриком выбирались на пляж, сидели на берегу, глядя на океан, болтали обо всем, вернее, Эрик болтал, рассказывал о себе, о Марго, и разные смешные истории. Джастин в основном слушал. Но когда парень задавал вопрос, отвечал, не слишком откровенничая.
Но вот ночью тоска набрасывалась на Тейлора с удвоенной силой, вгрызаясь в сердце. И еще эти сны, выматывающие душу и разум. Он ненавидел ночи. Одно спасало его – рисование. Альбом снова заполнялся рисунками. И опять много Брайана. Джастин ничего не мог поделать, рука сама выводила любимый образ. Сначала он вырывал листки с его портретами, комкал и выбрасывал, а потом смирился. Он ненавидел его, но и забыть не мог.
Глава 25
