Он был такой наивный, такой доверчивый и открытый. Меня затягивало в эти наши странные отношения, как в водоворот. Я погружался все глубже и глубже и ничего не мог поделать. Он так быстро и легко вошел в мою жизнь, что я даже сам не заметил, когда он стал неотъемлемой ее частью. Каждый день, проведенный с ним, а еще больше ночь, были, как доза наркотика. Я открывал каждый раз что-то новое. Потом он рассказал мне про Нью-Йорк, про спор и …я…Я не буду говорить всего того, что хочу сказать Джастину, но…все изменилось, он…он стал для меня …стал дорог мне. И я должен был рассказать ему про этот спор. Я… я хотел после нашего ужина все ему открыть, попытаться объяснить, но…друзья опередили меня. Могу только представить, как все это они преподнесли. Когда я пришел, было уже поздно, Джастин не дал мне ни единого шанса на объяснение. Я надеялся, что за выходные он остынет, и мы сможем поговорить, но…и этого шанса у меня теперь нет.
Дафна сидела с каменным лицом. Брайану даже захотелось, чтобы она снова расплакалась, кричала, язвила, но только не молчала.
Они не произнесли ни слова. Каждый погрузился в свои мысли. Но вот девушка встала и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, она вдруг остановилась:
- Я не буду тебе помогать, но… и мешать тоже не буду.
Дверь за ней закрылась, и Брайан остался в кабинете один.
Он устало опустился в кресло. Эта исповедь отняла все душевные силы, но, как не странно, стало немного легче.
Об одном он пожалел, что не попросил у Дафны номер ее сотового.
Кинни совершенно не представлял, что теперь делать. Не верилось в то, что Джастин уехал неизвестно куда, вот так все, бросив, не сказав ничего даже своей подруге. Прошло всего два дня, а он уже... скучал.
Как быть? Искать? Ехать за ним? Или все оставить как есть?
***
Уже три дня, как они прилетели в Майами. После холодного Питтсбурга, оказаться в теплой Флориде было как-то странно. Тейлору до сих пор не верилось, что он вот так все бросил и уехал. Импульсивность никогда не была чертой его характера. Почему-то показалось, что так будет лучше и легче. Но сомнения все больше и больше одолевали его, теперь это уже не казалось хорошей идеей. Радостные счастливые лица людей раздражали, и он чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Хотелось одиночества, тишины, спрятаться ото всех и… жалеть себя, но Джастин прекрасно понимал, что так будет только хуже. А еще, грызло чувство вины перед Дафной. Но Тейлор был уверен, она все поймет и простит. А он ей обязательно позвонит, как только соберется с силами, как только найдет нужные слова.
Их отель располагался на побережье в нескольких десятках метров от пляжа. Окна номеров тоже выходили на океан. Вид открывался шикарный, но Джастин только скользнул взглядом, как будто для него это был привычный вид из окна.
Не успел он разобрать вещи, как прибежал Эрик и потащил его к океану. Он с восторгом носился у кромки воды:
- Джастин, это так здорово! Давай! Иди сюда!
- Ага! Очень здорово! – Тейлор натянуто улыбнулся, и вдруг, ему нестерпимо захотелось оказаться в холодном снежном Питтсбурге, ощутить морозный воздух на щеках, понаблюдать, как кружится и падает снег. Он зажмурился. Потом все же взял себя в руки, сбросил кроссовки и пошел к воде.
***
Горячее дыхание опалило шею. Мягкие губы прихватили пульсирующую венку на ней. Руки, такие умелые и такие ласковые уже блуждали по телу, не пропуская ни одной точки. Вот пальцы нашли розовые твердые от возбуждения горошинки сосков и несильно сжали. Джастин выгнулся и застонал. Язык заменил пальцы, успокаивая и играя с комочками плоти, потом заскользил вниз, вылизывая живот и ямочку пупка, не пропуская по дороге ни одной родинки. Волны удовольствия омывали его тело. Но вот язык уже подобрался к члену, ноющему от возбуждения, от дикого желания. Он покружился по головке, пощекотал щелку, а потом широким мазком прошелся по горячему стволу и снова вернулся к головке. Губы сжались на ней, а пальцы в это время проникли в его тело и растягивали, подготавливая. Джастина накрыл оргазм. Он застонал что-то бессвязное, но кончил, отчетливо прокричав: «Брайан!»
Тейлор подскочил, тяжело дыша, опять он кончил во сне с именем Брайана на губах. «Господи! Да что же это такое?!» Он откинулся на подушку. Третью ночь ему снился Кинни. И это были не просто сны, а сны, в которых они занимались любовью, чувственно, нежно. Тейлор не видел лица Брайана, но знал, что это именно он. Эти губы, руки… Он не спутал бы их ни с какими другими. Одними прикосновениями мужчина доводил его до оргазма Хорошо, что в номере Джастин жил один, иначе…и то он был не уверен, что в соседних номерах не слышали его криков и стонов.
