Ситуация в Китае накалялась. Наши войска прибыли в КНР в середине августа, и сразу же были вынуждены вступить в бой. Гоминьдановцы не сидели на месте и при поддержке США продолжали давить на всем протяжении фронта. К тому же не обошлось и без неприятных сюрпризов уже для нас от американской армии. Стоило Блюхеру добраться до Пекина и выдвинуться на передовую, чтобы собственными глазами оценить масштаб сражений и уровень подготовки обеих армий, как по железнодорожному узлу, через который проходил эшелон с вагоном маршала, произошел удар баллистической ракетой. Американцы попытались повторить свой трюк по уничтожению командования армией КНР, только теперь уже замахнулись на нашего маршала. Василия Константиновича спасла удача — ракета упала с противоположной стороны станции, на которой стоял его эшелон. В итоге другие составы прикрыли поезд маршала от ударной волны и осколков, но переправку наших войск на юг Китая удар сорвал.
Оставить это нападение без внимания мы не имели права, если не хотим потерять лицо на международной арене. И так как единственная возможность нам ответить адекватно — такой же запуск ответной ракетой, то меня вскоре вызвал товарищ Сталин. Но самое важное — Игорь Васильевич доложил, что собрал наконец прототип атомной бомбы массой как раз в одну тонну, который вполне подходит в качестве полезной нагрузки на нашу ракету. Я уже сделал доклад об этом перед политбюро, но пока никакой реакции от них не последовало. Но теперь планы у Иосифа Виссарионовича очевидно изменились, и наша реакция не закончится всего лишь одним ответным ударом схожей силы, как при атаке на Лондон. Осталось понять — куда именно упадет ядерная ракета.
Сентябрь — ноябрь 1940 года
В кабинете ярко горела лампа, освещая уставшие лица присутствующих на совещании людей. Кроме самого хозяина кабинета, товарища Сталина, здесь же находились еще трое: нарком индел Литвинов, нарком обороны Ворошилов и я, как куратор ракетной отрасли. Главным вопросом на повестке дня была разработка адекватного ответа на попытку ликвидации нашего маршала Блюхера.
Ворошилов поднял глаза, смотря прямо на генерального секретаря:
— Иосиф Виссарионович, считаю необходимым применить нашу новую игрушку. Показать Америке, что их беспредел недопустим!
Сталин повернулся ко мне:
— Какова мощность у прототипа вашей бомбы?
— Пять килотонн в тротиловом эквиваленте. Но смею напомнить, что это именно прототип — уровень надежности у бомбы пока сомнительный. Как бы она во время старта ракеты не сработала, разнеся нам весь полигон в Тюратаме вместе со всеми специалистами.
— Пять килотонн? Всего-то? — удивился Ворошилов. — И чего ты боишься, что такой заряд разнесет полигон? Да и мощность у этого прототипа всего в пять раз выше обычной нашей бомбы. А говору-то было, — разочарованно покачал он головой.
— Климент Ефремович, — сдерживая улыбку, вставил слово Литвинов. — «Кило», означает — «тысяча». То есть мощность бомбы — пять
Удивленно моргнув после ремарки Максима Максимовича, Ворошилов сначала задумался на несколько мгновений, а затем его глаза расширились в удивлении от осознания названной цифры.
— Вот ни черта себе! Дык это ж… это не шутки? — повернулся он ко мне.
— Нет, — покачал я головой, — но мощность эта расчетная. Может быть при взрыве и выше. Технология еще не отработана, использовать бомбу прямо сейчас — как сыграть в лотерею. В прошлый раз, с пуском ракеты по Лондону, у нас почти не было выбора. И в тот момент мы по краю прошли. Если будет принято решение о применении прототипа атомной бомбы — прошу учесть, что это осложнено высоким риском на всех стадиях — от сбора ракеты с установленным на нее прототипом бомбы, до самого старта и успешного попадания.
— Но пять тыщ тонн, — пораженно качал головой Климент Ефремович, пытаясь осознать и представить мощность взрыва.
Тут он очнулся от грез и нетерпеливо взмахнул рукой:
— Пора применять! Иначе враги решат, что мы слабаки! Пущай весь мир боится нашего возмездия!
Сталин отрицательно качнул головой:
— Клим, твоя идея понятна, но преждевременна. Использовать неотлаженное оружие опасно и неэффективно. Лучше подождать, собрать больше сведений и подготовиться основательно.
Я при этих словах облегченно выдохнул.
— Но и оставить без внимания выпад США мы не имеем права. А что скажет товарищ Литвинов? — вдруг посмотрел он на Максима Максимовича. — Какие есть варианты на дипломатическом поле? И какие угрозы, в случае обострения нашей борьбы с капиталистами на китайской территории ожидают нас в других местах планеты?
— Многое будет зависеть от скорости нашего ответа на удар баллистической ракетой США и его мощности. Условно говоря, западные страны сделали нам пас и сейчас мяч на нашей стороне. Нужно бросить им его обратно.
— Так бросить, чтобы снесло их от этой передачи! — громыхнул басом Ворошилов.
— Применение атомной бомбы — было бы безусловно мощным ответом, — осторожно сказал Литвинов. — Но только в случае успеха и точности попадания. А также правильно выбранной цели для удара.
