– Черт знает что такое! Я тут живу! И вышел покататься на роликах! Неужели не заметно? – отвечал в раздражении Михаил Иванович. – А что тут происходит?
– Здесь проходит съезд правящей партии, – пояснил сотрудник охраны.
– Ну да, какой же еще? Если все перекрыли! Только правящей! – сказал Михаил Иванович.
– Пожалуйста, назад! – недовольно проговорил человек в костюме.
– Черт бы побрал все эти съезды и их участников! Все равно от них никакого толка! – раздраженно пробормотал Михаил Иванович и свернул в переулок, что бы объехать перегороженную часть набережной. Из-за этого ему пришлось преодолевать участок плохого асфальта, которым был покрыт переулок.
«С какой это стати? – думал Михаил Иванович. – Нигде спасу нет от этих с мигалками! Так дело пойдет, они скоро в квартиру мою будут въезжать, как к себе домой».
Перед Михаилом Ивановичем снова неожиданно появился человек в костюме и преградил ему путь.
– Куда Вы? Пожалуйста, в объезд, – твердо сказал человек в костюме.
– Как, опять? – недовольно произнес Михаил Иванович, – да от вас никакого спасу нет! – И он изловчился и проехал мимо человека в костюме.
Михаил Иванович услышал, как один говорил другому: «Черт с ним, на следующем посту задержат».
Михаил Иванович пришел в ярость. С какой стати его надо задерживать? Он здесь у себя дома. Фактически в своем родном дворе. Понаехали тут разные! Испортили весь праздник воскресенья. От нахлынувшего на него чувства праведной ярости лицо Михаила Ивановича приобрело окрас спелого помидора «бычье сердце». Он сделал еще один поворот и прямо перед собой увидел скопление автомобилей, снабженных спецсигналами. Причем один из них чуть было на него не наехал. Из автомобилей деловито выходили чем-то озабоченные люди. Лица некоторых были ему знакомы из телевизионных «Новостей». Со всех сторон к Михаилу Ивановичу устремились сотрудники охраны.
«Нет, это невыносимо, – подумал Михаил Иванович, – с этим надо что-то делать. С этим надо кончать!»
Он засунул руку в карман шортов и к своему удивлению ощутил вороненую сталь ручки маузера, семейной реликвии, подаренной его деду за взятие Перекопа в гражданскую войну семнадцатого года.
Мелькнула мысль: «Chevallier sans peur et sans reproche»[5]. Без дальнейших промедлений Михаил Иванович достал пистолет и открыл стрельбу на поражение.
Илью Кузьмича никак нельзя было отнести к натурам легко возбудимым. Некоторые, напротив, считали его человеком с прямо-таки железными нервами. И уж совершенно определенно, что именно таким он представлялся своим коллегам по работе. Даже в самых напряженных ситуациях Илья Кузьмич хранил полное спокойствие. Сказывался двадцатилетний стаж административного труда.
Однако же еще с вечера Илья Кузьмич находился в тревожном состоянии духа. Ирида домой с работы, он ел больше обычного и казался погруженным в некий мыслительный процесс. На самом деле в его голове с навязчивостью повторялись одни и те же незатейливые мысли, от которых невозможно было избавиться.
Перед сном Илья Кузьмич долго ходил по своей просторной квартире, тревожно вглядываясь вдаль. В связи с тем, что все окна его квартиры выходили на такой же однотипный многоквартирный дом, отстоявший не более чем на сто метров, получалось, что Илья Кузьмич всматривался в чужие окна. А так как осознанно на такое отвратительное действие он не был способен, это еще раз говорило о его крайнем возбуждении. Лишь глубоко за полночь Илья Кузьмич забылся в беспокойном сне.
Проснулся Илья Кузьмич раньше обычного. Без аппетита позавтракал и стал одеваться. Он всегда придавал большое значение своему гардеробу, но в это утро он превзошел себя самого: надел лучшую рубашку и подобрал к ней лучший галстук. По правде говоря, надень он рубашку с галстуком из своих обычных, так никто, кроме него самого, этого и не заметил бы. Ибо все рубашки, галстуки, как, впрочем, носки и остальная одежда Ильи Кузьмича были абсолютно безупречны для неискушенного наблюдателя, каковыми и являлись большинство его коллег по работе.
В ту пору Илье Кузьмичу исполнилось сорок пять лет. Он был ответственным работником одного важного ведомства. Какого, сейчас с уверенностью сказать уже нельзя, ввиду того, что ведомство это, несмотря на всю свою значимость, с тех пор уже давно, и не единожды, было реорганизовано, а затем и вовсе расформировано за ненадобностью. То есть, не то чтобы функции этого ведомства исчезли вовсе. Нет, они остались, но тоже были с течением времени трансформированы в другие, хотя и близкие им функции, которые начали выполнять другие, ничуть не менее важные ведомства. А в этих ведомствах и по сей день трудятся не покладая рук не менее ответственные должностные лица, чем славный Илья Кузьмич.
В котором году имел место данный случай, сказать также затруднительно. Ясно лишь одно: аналогичные события часто происходили в прошлом, происходят в наши дни и, по всей видимости, будут происходить в будущем.
