– Не беспокоит, Юрич, – ответил Кузьмич и налил еще по одной. – Да и так ли уж много от меня зависит?
– Э-э-э, Кузьмич, – погрозил пальцем пьянеющий Образцов. – Это вопрос без ответа. Каждый решает его по-своему.
– Здесь ты прав, Юрич.
Они выпили еще, потом пришли Анна и Клава. Потом они о чем-то говорили. Анна целовала его, а он целовал Анну, и ему опять казалось, что она самая соблазнительная женщина на свете. Потом Образцов почувствовал полное расслабление.
– А давай, Кузьмич, проверим, – в голову Образцова пришла странная мысль. – Все ли тебе все равно?
– Давай, Юрич, а как?
– Ты же на меня похож ведь? – язык Образцова заплетался.
– Похож, Юрич.
– У меня сейчас переговоры начинаются, так ты сходи за меня, а я тут пока с Анной…
– А как же меня пропустят? – изумился Кузьмич.
– Я тебе удостоверение дам. Одежду мою оденешь. Побреешься, конечно.
– Это допустим, Юрич. Ну, а что я говорить на переговорах буду?
– Ничего сам не говори. Слушай внимательно, что мой помощник Тихонов говорит. Иногда можешь повторить за ним то, что тебе покажется особенно важным. Когда чего спрашивать станут, ему слово давай. И многозначительно кивай головой. А я сейчас ему позвоню и предупрежу, какой сегодня формат переговоров.
– Ну, ежели так, то, конечно, можно, – отвечал Валентин Кузьмич, – но только тебе это, того, Юрич, не повредит все это?
– Не повредит, – отвечал Сергей Юрьевич, к тому времени уже достигший через потребление алкоголя наивысшей точки свободы и познавший полное освобождение от всех обязательств.
Через какое-то время Образцов оторвал голову от стола. Он с удивлением посмотрел на несвойственное ему одеяние, которое состояло из майки неопределенного цвета и треников с вытянутыми коленями. В комнате, обклеенной старыми обоями, никого не было. На улице светило яркое мартовское солнце. Он достал пачку сигарет, закурил и вышел на грязный балкон. Посмотрев на стоящее напротив него здание из стекла и гранита, он увидел какого-то человека, внимательно рассматривающего его из окна своего кабинета. Он присмотрелся и узнал его.
– А, Кузьмич, – пробормотал Образцов, глядя на своего старого знакомого. – А говорил, что тебе все – все равно. Наврал, значит.
