– Может быть, я все-таки пойду, Никита Сергеевич? – сказала секретарша, вставая с кресла. Он пытался вникнуть в суть документа уже в течение длительного времени, и ее присутствие было, очевидно, ни к чему. Но Никита Петрович, побагровев сильнее прежнего, зло уставился на свою секретаршу и почти крикнул ей:
– А я говорю Вам, останьтесь!
– Да что это с Вами, Никита Петрович? – удивленно подняла свои красивые брови Ирина, – я только схожу к Кириллу Федоровичу и вернусь. А Вы пока документ почитаете.
– Не Вам судить, что и как мне делать! – закричал Никитин, вставая из-за стола.
– Конечно, конечно, Никита Петрович, Вы только не волнуйтесь так.
В этот момент мобильный телефон Ирины опять зазвонил.
– Да, Кирилл. Я у Никиты Петровича. Сейчас уже иду, – проговорила секретарша в трубку.
– Никуда ты не пойдешь! – перейдя на «ты», закричал Никитин.
Почувствовав недоброе, секретарша проворно ретировалась к двери. Никита Петрович, видя безвыходность своего положения, – он определенно не успевал добежать до двери, чтобы не дать ей покинуть свой кабинет, – вдруг встал на колени и неожиданно для себя, почти плача, жалобно забормотал:
– Прошу тебя, Ирина, не ходи к нему. Останься! Молю тебя! Что тебе он? Зачем это надо? Ну, скажи? Останься! Ирина! Ирина!
– И с этим та же история, – презрительно глядя на своего некогда грозного начальника, сказала Ирина и, надменно подняв голову, вышла из кабинета.
Николай открыл глаза. Первое, что он почувствовал, была головная боль. Затем пришло ощущение слабости. Он встал с кровати и побрел на кухню. Налил себе стакан воды. Нетвердой рукой поднес его ко рту и жадно опустошил. Потом второй и третий. Вода не принесла облегчения.
– Тебе не надо столько пить, – раздался откуда-то сбоку голос жены.
Вместо ответа Николай пробормотал что-то невнятное.
– Посмотрел бы на себя в зеркало. На кого ты похож! – не унималась жена.
«Для этого не обязательно смотреть в зеркало», – подумал Николай и молча отправился назад в постель. Стоять ему было трудно, ощущалась слабость в ногах. Не успел он устроиться под одеялом, как в комнату вошла жена и протянула ему небольшое зеркало в красивой серебряной оправе. Николаю всегда нравилось собственное отражение. Но только не сейчас.
– На, посмотри на себя, – настаивала жена. – До чего ты себя доводишь! – и сунула ему зеркало под нос.
– Боже мой, никакого покоя! – простонал Николай, глядя на свое оставляющее желать лучшего отражение.
– Ты же знаешь, тебе нельзя пить! – продолжала неугомонная жена.
– Это почему, интересно знать, мне нельзя пить? – вслух задался вопросом Николай.
– Да потому. Смотри, на кого ты стал похож, – жена опять сунула ему зеркало под нос.
Ничего нового. Все это Николай выслушивал долгие годы.
– Наташа, я пью уже двадцать лет и не собираюсь менять своих привычек, – проворчал Николай и, понимая, что ему не дадут покоя, встал с постели и начал натягивать спортивный костюм.
– Надеюсь, ты не собираешься совершить пробежку в таком состоянии? – поинтересовалась Наташа.
– Именно это я и собираюсь сделать, – ответил Николай, зашнуровывая кроссовки, и слегка ухмыльнулся.
– Ты, надеюсь, понимаешь, как это вредно для здоровья? – продолжала вопрошать жена.
– Уверяю тебя, тут нет ничего вредного, одна только польза, – с этими словами Николай закрыл за собой дверь.
Морозный январский воздух средней полосы ударил ему в лицо. Была легкая метель.
«То, что надо», – подумал Николай.
Бежать поначалу было трудно, но через какое-то время тренированный организм адаптировался к нагрузке, и ему стало легко и свободно. Николай свысока смотрел на прохожих, прячущих посиневшие от холода носы в длинные воротники. Он представлял себя снежным барсом, снившимся ему ночью. Сейчас он был един с окружающей его стихией.
