– Пользуешься спросом, Михаил Андреевич, – подметил Игнатов. – Новый человек всегда вызывает интерес, особенно у женщин. У них ведь так мало развлечений… А что, Анна Макаровна – женщина хоть куда, опытная, мудрая, двух мужей похоронила… Ладно, забудь. Полковник Баранников Николай Ильич, начальник сектора «К», занятого хранением и обслуживанием выпускаемых изделий. В его же компетенции – отправка на утилизацию отслужившей свой срок продукции. Анна Макаровна Латынина – его правая рука и верный товарищ, грамотный, между прочим, специалист, до поступления на службу работала в Новосибирском институте ядерной физики. Променяла, как и я, обжитую и комфортную Сибирь на этот суровый край…
По рельсам простучали вагонетки, уперлись в ворота с крупным предостережением «Стой» и пояснением помельче: «Проход и провоз груза до полной остановки ворот запрещен». Сопровождающий терпеливо ждал, пока ворота откроются.
Экскурсия продолжалась еще недолго. Кружилась голова от непривычной обстановки. Подземный мир действовал негативно, несмотря на вентиляцию и простор помещений. Начинало подташнивать. Муравейник жил своей суетливой жизнью, и вникать в его устройство не было смысла. Это не приближало решение задачи. В цеха и на склады не заходили – для этого требовались специальные костюмы. В дальнем секторе разгружали корпуса ракет – работал подъемник, соединяющий завод с земной поверхностью. Изделия крепились в специальных пазах, подъемник двигался плавно, без рывков. Корпуса увозили в специальные цеха, где к ним монтировали дополнительные изделия. Для местных тружеников это было буднично, рутинно, не представляло интереса. Каждый божий день они совершали одни и те же манипуляции.
Под землей время шло как-то иначе. Когда офицеры выбрались на поверхность в дальнем краю территории, часы показывали без двух минут два. Время просто ухнуло.
В лесу было тихо – в ушах звенело от тишины. Солнце проникало сквозь ворохи листвы, чирикали птицы.
Они посидели в курилке, приходя в себя, подышали свежим дымом. С непривычки кружилась голова, в которой все еще стучали вагонетки. Самое невероятное, что вся эта сеть производств, хранилищ и исследовательских отделов размещалась глубоко под землей. Возникал резонный вопрос: как все это строили? А остальные десятки объектов 12-го управления, врытые в землю по всей стране? Какие деньги ушли, чтобы все это соорудить и теперь содержать?
Игнатов посмеивался, наблюдая за спутником:
– Впечатлен, Михаил Андреевич? Признайся, ничего подобного ты не видел. Мы и малую часть не прошли. Не знаю, зачем тебе это понадобилось – спускаться под землю, но ладно, спустились, теперь не забудешь. Ты кури, не спи, да давай выдвигаться на базу…
День выдался теплым, безветренным. Солнце пекло с безоблачного неба. Похоже, месяц май был единственным приличным месяцем в этой части света. Лето – жаркое, душное, напоенное гнусом, осень сырая, слякотная, с зимой – все ясно…
За несколько минут они добрались до жилого городка – расстояния здесь были смешные. Сотрудники перелопачивали личные дела, погрязли, как в болоте, с черной завистью поглядывали на командира. Подчиненные Игнатова, отрабатывающие женский почерк, с добрыми новостями не выходили. Следствие уперлось в преграду, и оперативники пока не знали, с какого конца ее разбирать.
В шестом часу вечера Игнатов заспешил домой – приболел ребенок, а жаропонижающее в доме кончилось.
– Пойду в больницу, – вздыхал Игнатов, – пусть роются в своих закромах, а то хрен я им буду положительные характеристики выписывать.
Через полчаса бумажная работа смертельно надоела.
– Полчаса работаете и уходите, – распорядился Михаил, – Но не раньше – проверю. А я в столовую, хватит на сегодня.
В половине седьмого он добрался до дома, запил чаем съеденный в столовой бефстроганов. К привкусу во рту добавилась горечь. Время бездарно уходило, дело с мертвой точки не двигалось. От присутствия в штабе части ничего не менялось. Перед глазами мелькали лица из просмотренных личных дел – молодые, не очень, мужские и даже парочка женских. Женское ли это дело: обеспечение ядерной безопасности огромной страны? Вспоминались фамилии – полковник Добровольский, тот самый подполковник Баранников, некий подполковник Рубич – глава конструкторско-технологической службы (прямо как на гражданке), майор Хусейнов, майор Шаховец, майор Веретенников… Приемами экстрасенсорики Михаил, к сожалению, не владел, вскрыть их подноготную не мог…
Мир тускнел, бледнели, расплывались краски. Михаил распахнул окно, закурил, высунувшись по пояс и сбрасывая пепел на козырек подъезда. В соседнем доме играла музыка – не очень почитаемые чиновниками от культуры «Битлз». Одобрялись исполнители и коллективы из братских стран – Карел Гот, «Червоны гитары», Анна Герман, набравшая в последние годы невероятную популярность.
