Компактное помещение, квадратов двенадцать, не больше. Низкий потолок, стены окрашены в мягкий кофейный цвет. Казенную обстановку дополнял серый шершавый кафель на полу и одно-единственное окошко, наглухо зашторенное плотными горизонтальными жалюзи. Рабочее место в углу по левую руку от окна – стол, кресло, компьютер и видеокамера на треноге напротив. Чуть впереди, справа от стола, еще одно кресло. Выглядело оно для непосвященного довольно необычно. Квадратный стул с прямой спинкой на устойчивой сварной раме, широкие подлокотники. На них уложены прямоугольные «салфетки» из металлической сетки. От них в нескольких точках по периметру отходили разноцветные провода. Вообще проводов было много, и все они присоединялись к небольшому прямоугольному блоку, прикрепленному ремешками позади подголовника того же кресла. Сам блок был подключен единым толстым кабелем к компьютеру на столе. В совокупности портшез явно не для обычного гостя. Так оно и было. Это рабочий кабинет полиграфолога, который проводил стандартную проверку одного из штатных сотрудников. Если особо не фантазировать, то в целом полиграф выглядит довольно скромно. С виду обычный ноутбук и через веер проводов щупальца-датчики. Это органы чувств. Они измеряют и регистрируют сердечную и дыхательную активность, давление, изменения электрического потенциала кожи и многие другие физиологические параметры. На самом деле за видимой простотой скрывалось очень точное и высокотехнологичное устройство. Этот аппаратный комплекс представлял собой венец многолетней напряженной работы специалистов спецподразделения ФСБ «Лаборатория 30». История метода выявления у человека скрываемой информации с помощью регистрации физиологических процессов началась в далеком 1895 году. Тогда итальянский психиатр Чезаре Ломброзо впервые описал результаты использования лабораторного прибора «плетизмографа», который он создал для проверки показаний преступника. Данный эксперимент лег в основу подтверждения его гипотезы о «прирожденном преступнике», которая в то время была невероятно популярна у обывателя. Хотя догадка Ломброзо о врожденной предрасположенности человека к криминалу подвергалась обоснованной научной критике. Как бы то ни было, его опыты вызвали интерес у многих исследователей со всего мира. Долгий и непростой путь прошел полиграф, или, как принято его называть, «детектор лжи», пока стал широко применяемым способом проверки людей на лояльность. В Советском Союзе к данной методике долгое время относились не просто с пренебрежением, а представляли «детектор лжи», дословно, антинаучным и нравственно недопустимым методом. Сам термин в СССР долгое время считался едва ли ни ругательным. Поэтому те немногие советские ученые-энтузиасты, которые на свой страх и риск пытались изучать, совершенствовать и внедрять данную методику, редко находили положительный отклик. Больше того, подвергались необоснованному остракизму. Однако советские спецслужбы смогли преодолеть ортодоксальное мнение большинства отечественных ученых мужей. В результате в 1975 году при КГБ СССР было организовано спецподразделение «Лаборатория 30», в задачу которого входило изучение широкого круга вопросов по данной специфике. Цель – разработка методологии и практического применения полиграфа для проверки сотрудников спецслужб. Юрий Константинович Азаров по факту приходится отцом отечественной полиграфологии. Имя этого человека известно всем, кто имеет хоть какое-то отношение к инструментальной детекции лжи в Советском Союзе, а затем и в России. Уже к середине 1980-х годов, практически стартуя с нуля, усилиями Азарова и его учеников – сотрудников «Лаборатории 30» были созданы прообразы современных компьютерных полиграфов. Причем в наши «доморощенные» технологии применения полиграфа были заложены мощнейшие революционные идеи, которые привели к качественной трансформации общих принципов полиграфии. За два десятилетия напряженного труда отечественный «детектор лжи», оттолкнувшись от примитивных медикоприборных проверок, превратился в точнейший, близкий к ста процентам способ распознавания лжи. Метод Азарова был признан и стал именоваться «специальное психофизиологическое исследование с применением полиграфа». А еще примерно через десятилетие огромного количества дополнительных научных и практических исследований лаборатория Азарова выпустила главный результат своей работы – «Инструкция о порядке применения органами Федеральной службы безопасности опроса с использованием полиграфа». По сути, катехизис профессионального полиграфолога. Термин «опрос с использованием полиграфа» прочно вошел во внутренний обиход практически всех спецслужб России и стал неотъемлемой частью их повседневной работы. Так что любая проверка сотрудника на полиграфе не была чем-то исключительным или неожиданным. Хотя в данном конкретном случае опрос нельзя назвать рядовым. Испытуемый работал за границей нелегалом и недавно вынужденно вернулся на родину в связи с фактическим провалом. Роберто Хайгер, псевдоним Эрнесто, уже почти два часа сидел в том самом спецкресле, окутанный множеством датчиков, прикрепленных к груди, рукам, щиколоткам и сетчатому шлему, надетому на голову, и отвечал на вопросы полиграфолога. Проверяющий также был не из рядовых спецов. Неординарность ситуации требовала исключительно квалифицированного профессионала. Поэтому проверяющим назначили одного из лучших учеников Азарова. Доктор наук, начальник профильного отдела Института криминалистики, Центра спецтехники ФСБ, полковник Прохоров Павел Андреевич. Как бы ни были совершенны методика и приборы, последнее слово должно оставаться за экспертом, а не за бездушной машиной. Это сродни медицинским исследованиям. Например, невозможно представить, что качество кардиограммы зависит только от точности электрокардиографа. Результат надежен настолько, насколько компетентен и опытен доктор. Он главное лицо. С тестированием на полиграфе абсолютно то же самое. Аксиома – чем грамотней полиграфолог, тем больше доверия вызывают результаты тестирования.
