– А вот и он! – истерично провозгласила Ранита и махнула в сторону неприметной двери под лестницей. Служитель, ответственный за освещение, машинально направил туда луч – и все, ахнув, увидели Дена.
Он был бледен, как стены, обитые белоснежным шелком, но в глазах его прыгали молнии. Мускулистый, высокий, большой, Ден отличался от всех, как если бы крепкий дуб вырос на поляне с чахлыми рябинками. Как же не гармонировала его зеленая рубашка с черными фраками изумленных гостей! Как же не вписывался он в эту богатую обстановку! Как не похож был ни на кого из чопорной публики!.. И как же бешено забилось сердце маленькой принцессы!
– Ой! – воскликнула потрясенная Элли и глаза ее стали круглыми и блестящими, как бронзовые люстры со свечами – когда-то стеариновыми, а теперь электрическими. Она коснулась янтарной подвески, похожей на искорку от костра… и замерла, потому что Ранита снова отчаянно закричала:
– Дамы и господа, вы сами всё видите! Ден – парень из деревни Ключи! Тот, кого принцесса любит! Тот, с кем она ночует! И знайте – это абсолютная правда!
Крис Готц, герцог и без пяти минут жених, ошеломленно выпрямился… и не двинулся с места.
– Да отберите же кто-нибудь у этой гадины микрофон! – все услышали крик графа Андреаса и увидели, как, разрезая гудящую толпу, спешит к балкону Генриор – его лицо было мучнисто-бледным. Пришедший, наконец, в себя господин Тишот выхватил микрофон у Раниты, но она, перегнувшись через ажурные перила, продолжила надрывно кричать:
– Элли, Элли, ты же этого хотела? Ну что ты стоишь? Вот твой любимый! Приглашай кавалера! Танцуй! Пой! Веселись! Что ж ты не радуешься?
И тут случилось то, чего никто не ожидал, – даже, пожалуй, Ранита. Маленькая принцесса Элли, чьи щеки покрылись рваными красными пятнами, а на глазах выступили слезы, глянула Раните в глаза и негромко, но отчетливо проговорила:
– Почему же – не радуюсь? Я радуюсь!
Она легко спрыгнула по ступенькам, подхватив полы длинного вишневого платья; порхнула к Дену и крепко схватила его за руку. «Ооо…» – гулко, густо, горячо прокатилось по залу.
Глава 12. Переполох в "курятнике"
Но уже через секунду Элли с ужасом поняла, что так делать было нельзя. Ни в коем случае, хотя Ден крепко сжал ее хрупкую и холодную ладонь. И дело не в том, что с грохотом рухнула ее репутация, – из трогательной очаровательной принцессы, милой хозяйки прекрасного бала она в один миг превратилась в посмешище, бессовестную девицу, с которой стыдно даже дышать одним воздухом.
И даже не в том, что уже спешил к ней вместе со взволнованной Миленой побледневший, потрясенный, будто даже постаревший отец.
Она навредила Дену, да еще как! Подвела его! А может, разрушила жизнь! Ведь отношения сельского парня с дворянкой, да еще несовершеннолетней, в королевстве вне закона, а она своим безумным порывом всем о них рассказала! Взяла и оповестила, будто в газете объявление опубликовала: «Между нами связь». И в этом слове «связь» кроется нечто тайное, серое и мутное.
А ведь это не так! Что было-то, кроме нескольких встреч и катаний на лодке по озеру? Что было, кроме появления единорога? Что было, кроме… поцелуев нынешней ночью? При воспоминании о них щеки Элли вспыхнули сумасшедшим огнем.
Элли помнила про приличия, про нравы, про традиции, про графский титул – всё это жарким вихрем пронеслось в ее голове. Но не могла, не могла она равнодушно смотреть, как тот самый Ден, укутывавший ее курткой, игравший светлые мелодии на гитаре, приносивший алые яблоки с ароматом конфет, признававшийся в любви – и любимый, безумно любимый! – стоит вот так, прямо и одиноко, под безжалостными выстрелами десятков любопытных и осуждающих глаз. Будто картонный человек с мишенью в сердце в парковом тире.
Она впервые увидела его не в сумерках на опушке, не в лодке под луной и звездами, не возле костра, когда на лицо падают оранжевые блики. А здесь – в богато наряженном зале под ярким светом бронзовых люстр. И хотя Ден выглядел так инородно, так странно, как глиняный кувшин в горке с хрусталем, он нисколько не казался жалким и нелепым. В этом сдержанном парне чувствовалась сила, а в серых глазах занимался огонь. И искры этого огня вспыхивали пламенем в Эллином сердце.
Как Элли могла сделать вид, что незнакома с Деном? Как могла притвориться, что впервые его видит? Ведь для этого пришлось бы высокомерно отвернуться и холодно заявить что-то вроде: «Какая чушь! Горничная сдурела от зависти! Да выгоните вы его, наконец! Кто пустил чужака на праздник?! Уволить охрану!» Но у Элли не было сил произносить эти фальшивые слова.
Всё это, кстати, говорила Милена, причем не фальшиво, а громко и искренне, но кто ее слушал?
– Элли, милая, прости, что пришел, – вдруг услышала она горький шепот Дена. – Я бы никогда, ни за что тебя не подставил! Теперь у тебя будут неприятности. Но ведь она кричала, что тебя надо срочно спасать! А я, безмозглый, поверил.
