За два месяца до штурма Кёнигсберга советскими войсками Ращепа снова оказался на работах в центре города. К этому времени его уже перевели в лагерь для иностранных рабочих, который размещался неподалеку от Южного вокзала. Однажды небольшая группа людей, одетых в грубые спецовки с нашивкой «OST» над карманом [58], среди которых находился и Ращепа, была направлена в сопровождении охраны лагеря в район Кайзер-Вильгельм-платц. Во всяком случае, Владимиру Федоровичу запомнилось, что они долго шли через разрушенный Форштадт [59], потом пересекли зловещие, забеленные снегом развалины на острове Кнайпхоф [60]и вышли на площадь, где у подножки высокой круглой башни виднелся памятник германскому императору. Обогнув квартал больших, но сильно разрушенных домов, группа оказалась на улице, перегороженной массивной баррикадой, и там, где она делает заметный поворот, остановилась. Здесь и проводились разгрузочные работы, которые лишь спустя четверть века показались Ращепе достаточно примечательными. Тогда он и поделился воспоминаниями о них с людьми, осуществляющими поиски Янтарной комнаты.
Из письма Ращепы в редакцию газеты.
4 октября 1960 года
«Под охраной солдат мы выгружали… ящики из машин в подвалы церкви… возле поворота улицы Штат… Ящики, которые я помню, были разной длины и ширины. Они были не особо тяжелые, потому что мы вдвоем могли подать их с машины, а 4–6 человек могли отнести их в подвалы этой церкви. Руководил этой работой человек в черной гражданской одежде, но перед ним „вытягивался“ офицер, охранявший нас. Содержимое и дальнейшая судьба этих ящиков для меня остались неизвестными…»
Читатель, видимо, обратил внимание на почти полное совпадение воспоминаний Ращепы с рассказом немца Бильке. Расхождения касаются лишь времени события: у Бильке это январь, а у Ращепы — середина февраля 1945 года. Но место разгрузки ящиков определенно одно и то же — Штайндаммская кирха. Бильке называет ее совершенно точно, а Ращепа, не знающий Кёнигсберга, сообщает о «церкви возле поворота улицы Штат…» неподалеку от площади Кайзер-Вильгельм-платц. Не владеющий немецким языком и не запомнивший названия улицы, Владимир Федорович тем не менее точно зафиксировал ее местонахождение. Ведь в Кёнигсберге вообще не было ни одного названия улицы с начальными буквами «Штат», а в районе площади Кайзер-Вильгельм-платц (ориентир, знакомый Ращепе) улица Штайндамм была одной из трех улиц, название которых начиналось на букву «ш» — Шлоссштрассе, Штритцельштрассе и Штайндамм… Остающиеся сомнения развеивает упоминание о том, что церковь находилась «возле поворота улицы» — действительно, Штайндаммская кирха была расположена как раз в том месте, где улица Штайндамм имела заметный изгиб влево, если идти по ней со стороны Кайзер-Вильгельм-платц. Таким образом, с большой степенью вероятности можно говорить о том, что в воспоминаниях Ращепы и Бильке указывается один и тот же объект, ставший местом захоронения каких-то ценных предметов, упакованных в деревянные ящики. Это совпадение позволяет предположить, что Штайндаммская кирха или расположенный около нее бункер в течение некоторого времени (январь — февраль 1945 года) использовались гитлеровцами для сокрытия ценностей кёнигсбергских музеев и предметов искусства, вывезенных с оккупированной территории, в том числе, возможно, и Янтарной комнаты, находившейся в это время, согласно большинству свидетельств, в одном из помещений Королевского замка.
О том, что рядом с церковью находились значительные подземные сооружения, свидетельствуют воспоминания бывшего жителя Кёнигсберга Герберта Ковальчика, сообщавшего, что на площади позади Штайндаммской кирхи в 1940–1941 годах было построено обширное бомбоубежище, имевшее, по меньшей мере, два входа — один со стороны улицы Трагхаймер-Кирхенштрассе, примерно там, где сейчас находится магазин одежды «Силуэт», а второй — на самой улице Штайндамм неподалеку от церкви [61].
