Эта краткая историческая справка не дает нам представления о том, как выглядела площадь Хоймаркт в те времена, когда Калининград еще назывался Кёнигсбергом, когда в хаосе окружения несколько крытых военных грузовиков остановились у перекрестка и безликие люди в униформе стали сгружать какие-то ящики, унося их в неизвестном направлении. Открывающаяся со стороны Штайндамма площадь была застроена преимущественно четырех- и пятиэтажными домами, стоящими вплотную друг к другу. Здесь было несколько магазинов, салонов, множество контор: ресторан «Цум Барбаросса», кинотеатр «Штайндамм», мастерская жестянщика Розенбаума, продовольственный магазин Ланге, парикмахерский салон Вернера… После авианалета в августе 1944 года несколько домов на Хоймаркт было разрушено, движение автотранспорта ограничивалось расчищенной проезжей частью улицы Ланге Райе. Здесь, на Хоймаркт, находился большой гараж служебных автомашин, поэтому обломки рухнувших зданий и щебень быстро были убраны рабочими командами РАД [76]под руководством дорожной полиции. Не будем гадать, какие события происходили здесь, на площади, в последние месяцы перед штурмом Кёнигсберга. Строились ли в этом месте новые убежища, дополнительно к существовавшим ранее, или реконструировались старые — сведений об этом, к сожалению, не было ни у поисковиков, которые встретили Рудольфа Виста, прибывшего в Калининград столь неожиданно, ни впоследствии у Калининградской экспедиции, проводившей интенсивное обследование данного района.
Когда Виста по прибытии в Калининград привезли к тому месту, которое он неоднократно упоминал в своих рассказах, по всему было видно, что молодой человек растерялся. Десяток людей с интересом и ожиданием смотрели на него, а он, озираясь по сторонам, не мог узнать города, воспоминания о котором так долго тревожили его. Конечно, он знал, что после его отъезда из Кёнигсберга в восточнопрусской столице были ожесточенные, кровопролитные бои. Решимость Красной Армии, обрушившей свой праведный гнев на землю захватчиков, столкнулась с фанатической уверенностью нацистов в том, что их «несокрушимое упорство» приведет к победе. «Уничтожайте большевиков, где только можете! Дайте им отпор и превратите дорогу в Кёнигсберг в братскую могилу!» — эти надрывные призывы крайслейтера Вагнера Рудольф слышал в сорок пятом в одной из передач кёнигсбергского «Райхсзендера» [77], когда они с матерью, сестрой и бабушкой уже жили в казавшейся недосягаемой Саксонии. Через несколько месяцев город действительно превратился в большую могилу, поглотившую тысячи жизней немецких и советских солдат: смерть не разбирала, где грешники, а где праведники, — такова жестокая правда войны. Но и сам город заплатил сполна — это было видно даже через четырнадцать лет после войны. Пустыри, заросшие бурьяном, развалины и фундаменты, неустроенный быт и с неимоверным трудом возводимые на кирпичном крошеве дома нового города.
Такие или же похожие мысли были в голове у молодого человека, неожиданно оказавшегося в родном городе, теперь ставшем ему почти совсем чужим. Рудольф долго осматривался, пытаясь сориентироваться, и, наконец «зацепившись» взглядом за некоторые уцелевшие постройки, четко представил себе, где находится. Он показал окружающим его членам комиссии бывшую площадь Хоймаркт, а также место напротив, где раньше стояла известная кёнигсбергская аптека «К золотому орлу». Там сейчас работал бульдозер, расчищая завалы. Где-то здесь, по мнению Виста, и проходила условная граница местонахождения бункера. Именно отсюда довольно легко просматривались среди уцелевших построек и кое-где возведенных новых домов два других ориентира, названных в запомнившемся документе, — улица Якобштрассе и площадь Гезекусплатц [78].
Если на плане Калининграда провести прямые линии, соответствующие направлениям всех четырех названных улиц и одной площади, то они сойдутся в условной точке на карте, которая располагается как раз где-то в районе пересечения Ленинского проспекта с улицами Барнаульской и Генерала Соммера.
В 1959 году Рудольф Вист так и не смог точно определить, где же был этот таинственный «Б-3», о котором рассказывал отец. Он подходил к месту, где работал бульдозер, потом шел на противоположную сторону улицы, где начиналась Барнаульская и была раньше площадь Хоймаркт, затем снова шел к бульдозеру.
Вполне понятно, что нельзя было требовать точности от человека, лично не участвовавшего в укрытии ценностей, а знавшего об этом, можно сказать, только понаслышке. Он, конечно же, не мог указать местонахождение бункера, и скоро это стало понятно всем. Затея была явно несерьезная. Приезжавший несколько раз на «опознание» Кролевский с самого начала не питал особых надежд на успех такого поиска, а после того как Вист стал проявлять неуверенность и ссылаться на хрупкость своей памяти, вообще потерял к нему интерес.
К тому же и поисковая работа, которая проводилась в период нахождения Виста в Калининграде, оставляла желать лучшего. Об этом впоследствии свидетельствовали ее участники и сам Рудольф Вист.
