Из отсветов пламени появился майор транспортного корпуса, который оглядел Коди с ног до головы, думая, что золотой лист на его воротнике напугает капитана Зеленых беретов.
Коди рявкнул: "Вы находитесь в долбаной зоне боевых действий, а у этих людей нет оружия! Мне и в голову бы не пришло идти куда-то без оружия".
Майор огрызнулся: "Ну, это же транспортный корпус, и мы так не поступаем".
Игнорируя глупца-офицера, Коди посмотрел на сержантов и рядовых. "Если саперы пришли этим путем, они прошли насквозь и, вероятно, вышли с другой стороны. Я иду за ними. Кто-нибудь хочет пойти со мной?"
Двое MP, арестовавших его, заявили, что пойдут.
И, разумеется, на дальней стороне базы несколько GI видели отходящих саперов. Не зная, что предпринять, они просто смотрели, как они убегают. Коди провел MP примерно на 500 ярдов за территорию, к краю деревни, где они смогли разглядеть фигуры, бегущие вдоль дальней дамбы. Коди открыл по ним огонь, за ним и MP, но в темноте они не могли понять, попали ли они в кого-нибудь из них.
Позже, вернувшись в отделение военной полиции, двое молодых MP хотели, чтобы на Коди написали представление к награде, но их начальник сказал: "Ему повезло, что он не в тюрьме". Они отвезли его обратно в отель, где Коди рассказал мне эту историю за крепкой выпивкой.
На следующее утро мы поехали в 95-й полевой госпиталь, чтобы посмотреть, как дела у раненого мастер-сержанта. Мы нашли его в отделении неотложной помощи, где медсестра вставляла трубку, чтобы отсосать кровь и слизь из его легких. Одна нога отсутствовала, но, насколько я мог видеть, другую пытались спасти. Он пытался заговорить, но в основном задыхался и кашлял. Он держал руку Коди и сумел прохрипеть: "Спасибо". Он начал плакать. "От всей моей семьи, спасибо".
В коридоре врач сказал нам, что он был бы мертв, если бы Коди не привез его сюда.
Мы встретились с ярдами, и повели их грузовики из Куиньон, по пути специально проехав мимо топливного склада. Коуди велел нам встать на обочине. Мы прошли через ворота, которые он протаранил прошлой ночью. Перед нами была одна из огромных стальных топливных емкостей, почерневшая и деформированная. Справа еще дотлевали руины двухэтажной казармы. Когда мы подошли туда, я увидел ряд из одиннадцати пончо, накрывавших останки стольких же молодых солдат, утреннее солнце освещало их торчащие наружу ботинки.
Эти мертвые молодые люди представляли собой тяжелое зрелище. Коди указал на место, где РПГ попал в сторожевую вышку, убив двух человек, которые не стреляли, пытаясь дозвониться до дежурного офицера. У них были идеальные сектора обстрела.
Коди повернулся и увидел надменного майора транспортного корпуса. Дикий Билл указал пальцем на тела и рявкнул: "Как это могло произойти? Кто, черт возьми, ответит за это?"
Удивительно, но у майора хватило наглости заявить: "Я".
Вены на шее Коди вздулись. Он закричал: "Как вы можете, находясь в зоне боевых действий запирать оружие, а когда вам звонят, еще и никто не отвечает на телефон?"
Майор, уперев руки в бока, резко ответил: "Вы, крутые парни, думаете, что знаете все. Но мы здесь живем по правилам. Это мое расположение".
На секунду мне показалось, что сейчас я сам пристрелю этого ублюдка. Затем мне пришлось прыгнуть перед Коди, который уже занес руку, чтобы врезать ему. Когда я толкал Коди обратно к нашему джипу, он крикнул: "А на ваших мертвецов вы плевать хотели!"
Коди был слишком взвинчен, чтобы вести машину, поэтому я сел за руль. Всю дорогу обратно в Контум Коди кипел. "Есть смысл умереть ради стоящего дела, но смерть во сне из-за гребаного идиота-мудака меня действительно беспокоит. Этот майор был идеальным бюрократом. Их жизни ничего для него не значили. Чтоб его".
"Да шел бы он на хер", — согласился я.