Поскольку мы достигли боеготового статуса и завершили предварительную подготовку, наша задача по бульдозеру должна была быть уже вот-вот запланирована, когда неожиданно она была отложена: ВВС сбросили на Водопады противотранспортные мины Mk-24 с магнитными взрывателями, чтобы помешать ремонту дорог и уничтожить грузовики. Срок до самоликвидации мин составлял тридцать суток, что помешает нам выйти в этот район в течение целого месяца. Это было досадно, особенно потому, что, насколько нам было известно, противник нашел и уничтожил 500-фунтовые мины в течение одного дня. Все, что мы могли сделать, это ждать.
Эта задержка оказалась судьбоносной.
Через пару дней после того, как были сброшены мины, сержант разведки в Сайгоне признался мне: "Джон, ты понимаешь, что даже если ты выбьешь бульдозер, они все равно заменят его в одночасье?"
"Это фигня", — съязвил я.
"О, нет", — ответил аналитик разведки. "Они заменят этот бульдозер за одну ночь".
"Что?"
"Северовьетнамская армия использует для замены такой важной материальной части, как этот бульдозер, принцип выталкивания. Вы выбиваете бульдозер у Водопадов, и находящееся вдоль дорожной системы, может быть, в десяти милях, следующее инженерное подразделение отправляет свой бульдозер, чтобы заменить его. То же самое делает следующее инженерное подразделение дальше на север — и так по всей Тропе, в Северный Вьетнам, и вплоть до гавани Хайфона. А там они выгружают новенький бульдозер, подарок от русского народа". Вот такая система! — простая, эффективная, гениальная.
"Господи Иисусе", — ответил я, — "и я был готов рискнуть жизнями людей, ввязаться в эту невероятную перестрелку — Сидящий Бык и 7000 сиу, с воплями штурмующие холм, чтобы добраться и поиметь нас — ради бульдозера, который они могут заменить за одну ночь"?
"Это так. Сколько бы мы их ни бомбили, они заменяют утраченную землеройную технику за одну ночь".
Задача с бульдозером тихо рассосалась, заставив меня понять, что я делаю именно то, против чего предостерегал меня проницательный Белка Спрауз — почти загоняю себя до смерти. Давным-давно я смирился с тем, что встречусь с Мрачным Жнецом, занимаясь разведкой, но мне, вне всякого сомнения, не следовало торопить встречу. Я решил заткнуться и просто выполнять те задачи, которые мне подворачивались. А еще я впервые понял, что Сайгон сидел на серьезных разведданных и не делился ими с полевыми. О чем еще нам не говорили?
На протяжении нескольких недель после отмененной задачи мы тренировались с боевой стрельбой, затем, наконец, меня и моих американских товарищей по группе вызвали в Центр тактических операций, где нас проинструктировали о разведывательной задаче в Лаосе. Согласно донесению агента — по-видимому, вьетнамского шпиона, завербованного ЦРУ — дюжина или больше танков русского производства были укрыты в джунглях к северу от Шоссе 110, на хребте над рекой Дакшоу. РГ "Гавайи" должна была обследовать этот хребет, чтобы подтвердить или опровергнуть информацию.
Надежных разведданных о других вражеских силах в этом районе не было. Было маловероятно встретить грузовики, склады снабжения или крупные силы так далеко на севере — примерно в четырех милях — от Шоссе 110. Тем не менее, учитывая непрерывную игру противника по перемещению базовых лагерей, чтобы уклониться от ударов B-52, район мог быть пуст на прошлой неделе и содержать 2000 солдат NVA на этой неделе. Я всегда предполагал худшее.
За исключением нескольких огородов, угнездившихся в низинах у ручьев, мы не увидели никаких признаков присутствия противника, когда летели на малой высоте к нашей LZ. Я летел в ведущем "Хьюи" вместе с Реджисом Гмиттером и тремя ярдами, в то время как Лес Дувр, Джон Джастис и двое ярдов следовали за нами на втором борту. Мы высадились без огня с земли.
За четыре дня мы обшарили назначенный хребет длиной в милю вдоль и поперек. Мы не только не нашли танков, но и не обнаружили ни одной тропы или дороги, по которой они могли бы туда попасть. Агент ЦРУ скормил им большую лажу. Наша самая большая находка была скорее художественной, чем военной: церемониальный барабан высотой в четыре фута (1,2 м), его резная поверхность из твердой древесины демонстрировала сотни искусно выполненных танцующих фигур. Он выглядел очень старым и, безусловно, ему было место в музее. Я надеялся, что бомбы его пощадят.