В центре траектории движения "Кобр" я увидел огромный подсечно-огневой участок — размером с десять футбольных полей — лучшую LZ, которую смог найти Кантри Граймс, учитывая еще худшие альтернативы. Чтобы меньше подставляться зенитному огню, пилот "Кингби" пошел вниз по крутой, почти вертикальной спирали почти до верхушек деревьев.
Когда мы выровнялись, я высунулся из "Кингби", поставив ноги на стальную ступеньку. Впереди, выдаваемая косыми лучами полуденного солнца, показалась свежая широкая тропа. Черт, это нехорошо. Мы прошли мимо, я водил своим CAR-15 взад-вперед, высунувшись, когда вертолет приблизился к кромке леса — осталось всего пятьдесят футов — высовываюсь дальше, вскидываю CAR-15 — хрясь! хрясь! хрясь! Лопасти ударили по бамбуку? ЩЕЛК! — пуля бьет в нашу вертушку — ЩЕЛК! — еще одна едва не попадает в голову пилота. На кромке леса дульная вспышка. Я тут же начинаю стрелять! — тррр! тррр! тррр! — открывает огонь бортстрелок — та-да-да-да-дам! Сосредоточившись на стрельбе, я проигнорировал резкие крены и виражи вертушки — тррр! тррр! — я выскользнул из двери, когда мы накренились на 45 градусов — О, черт! — Лес Дувр ухватил меня за снаряжение и, слава богу, удержал на борту. Та-да-да-да-дам! H-34 развернулся и пошел вверх, его лопасти хлопали, хватая воздух, уводя нас от трассеров, беспорядочно мельтешащих в нашем направлении, пока Лес затаскивал меня обратно на борт. Затем — БА-БАХ! — жуткий воздушный разрыв. Бортстрелок повалился навзничь, пораженный осколками зенитного снаряда. Затем под нами промчались "Кобры", осыпая все ракетами и огнем миниганов, и вражеские стрелки забыли о нас.
Мы с Дувром раздернули комбинезон пулеметчика и наложили ему на спину давящую повязку; с ним все будет в порядке. Во время долгого перелета обратно в Дакто было трудно не задуматься о том, что если бы северовьетнамцы выждали еще десять секунд, мы бы никогда не выбрались оттуда.
Позже, после того как мы выгрузились в Дакто, пилот "Кингби" показал нам, где пуля пробила фонарь и попала в подголовник — если бы он не наклонился, чтобы посмотреть в боковой блистер, она убила бы его.
В тот день было уже слишком поздно для еще одной попытки высадиться, поэтому мы дозаправились и полетели обратно в Контум.
Офицер S-3 дал нам день отдыха. Я затеял отработку немедленных действий, просто для подержания бодрости и сосредоточенности, а затем дал всем отдохнуть остаток дня. Тем вечером в клубе Кантри Граймс предложил: "Пластикмен, почему бы тебе просто не сказать этому тупому гребаному S-3, чтобы он отправился туда сам". Он не думал, что нам следует ставить кого-нибудь на ту цель.
"Я не могу откашивать от задания, Кантри. Просто не могу".
"Тебе страшно?"
"Да охренеть как. Становится чертовски трудно отправляться в Дакто, снова и снова".
Но мы вернулись туда, на следующий день. И на следующий. Погода не менялась. Я вспомнил Джона Аллена и РГ "Иллинойс", каким сильным стало напряжение в ожидании вывода на Альфа-Один прошлым летом. И я подумал о "предательских дырах" и моем выходе с Толстым Альбертом и Биллом Спенсером. Через двое суток после того, как мы высадились, небо закрылось, и мы застряли там на одиннадцать дней без возможности получить авиаподдержку или эвакуироваться. Если бы той целью был Альфа-Один, я не сомневался, что нас бы выследили и убили.
С каждым перелетом в Дакто психологическое давление росло. День за днем мы сидели на стартовой площадке, закамуфлировав лица, напившись воды, готовые к вылету, и весь день я думал о той длинной, опасной долине.
Еще через три дня S-3, наконец, объявил, что это последний раз, и он отбросит идею отправки нашей группы на север. Большую часть того дня Кови был занят в южном районе, обеспечивая группы на Шоссе 110. Наконец, ближе к вечеру Кантри Граймс попросил офицера стартовой площадки покинуть радиорубку и передать радио мне. Мы переключили частоту, чтобы S-3 в Контуме не мог слышать наш разговор. "Пластикмен", — передал Граймс, — "эта местность отстой. Погода терпимая, но едва-едва. Ты уверен, что действительно хочешь туда отправиться?"
Я посмотрел наружу на своих товарищей по группе, сидящих возле взлетки, экипированных, готовых действовать. Я взглянул на карту, где находилась наша цель, подумал о плохом времени реакции, негостеприимной местности, вероятности быть отрезанным дождем и о том, как мы едва спаслись во время первой попытки высадки.
Через мгновение я вышел наружу, а офицер вернулся. Граймс вышел на связь, затем офицер стартовой площадки объявил: "Похоже, погода все. Цель Альфа-Один отменяется".
Получив пару выходных, несколько дней спустя я лежал на своей койке, когда в дверь постучал посыльный и крикнул: "Всем Один-Ноль в канцелярию, живо!" Я присоединился к капитану Фреду Крупе и полудюжине человек, которые уже собрались у нашего нового Первого сержанта Генри Гейнуса. Один-Ноль РГ "Иллинойс" Стив Кивер прошептал: "Толстый Альберт пропал".
Что!?
Другой Один-Ноль спросил Гейнуса: "Что насчет Джона Бейкера и Майка Брауна?"