"Остальная часть РГ "Южная Каролина" выбралась, в Дакто", — ответил Гейнус. "Кови пытался вывести группу Брайт Лайт. Они были отогнаны огнем с земли. Вот почему вы мне нужны, ребята".
Командир CCC решил даже не предпринимать еще одну попытку провести Брайт Лайт, если не будет никаких признаков того, что Пит Уилсон жив и пытается спастись. В этом случае взвод из роты "A" Хэтчет Форс — теперь находившийся под командованием моего старого товарища по группе "Эштрей Два", капитана Крупы — отправится за Толстым Альбертом. Начиная со следующего утра, объявил Гейнус, O-1 Берд Дог будут летать над районом от рассвета до заката, и ему требовались добровольцы Один-Ноль, чтобы посадить их на задние сиденья.
Все Один-Ноль вызвались добровольцами.
В тот вечер мы узнали тревожные подробности о том, что случилось с РГ "Южная Каролина".
Во время перерыва, сделанного тем утром в 11:15, переводчик группы Клюнг увидел движение и начал стрелять, вызвав настолько плотный ответный огонь, что Толстый Альберт решил, что против них взвод или даже рота. Они пробили себе путь и побежали.
Бейкер с горечью сообщил, что они неоднократно пытались вызвать Кови — как по радио группы, так и по аварийной радиосвязи — но никто не ответил. В течение нескольких часов они ускользали, вступали в контакт, пробивались и бежали, снова и снова. Кови все не было! Наконец, во время их четвертого контакта один из ярдов, Дзюит, получил серьезное ранение в лодыжку, что замедлило группу. Тучный Толстый Альберт, изнуренный после того, как наполовину тащил, наполовину нес раненого, приказал Бейкеру вести остальных в безопасное место, пока он держится позади с Дзюитом. "Если мы разделимся", — приказал Уилсон, — "продолжайте двигаться на восток". Бейкер послушно увел остальных и через несколько минут остановился в надежде, что Уилсон и раненый ярд догонят их. В это момент они услышали интенсивную перестрелку, затем Бейкер услышал отчаянный голос Толстого Альберта в своем аварийном радио: "Мэйдэй! Мэйдэй!"
Затем огонь усилился. А потом стих.
Пятнадцать минут спустя Бейкер и Браун услышали голоса вьетнамцев и как рубят бамбук — большинство из нас пришли к выводу, что северовьетнамцы сооружали носилки для транспортировки обездвиженных ярда и Толстого Альберта. Бейкер попытался связаться с Уилсоном, но ему ответили на иностранном языке, вероятно, с захваченного радио Толстого Альберта.
После того, как Бейкер и выжившие были эвакуированы, группа Брайт Лайт и медик Карл Франке попытались высадиться на той же LZ, но сильный огонь с земли отогнал их вертолет.
Почему, черт возьми, там не было Кови? Это был вопрос.
Я узнал ответ позже, от Наездника Кови Ларри Уайта. Тем утром над РГ "Южная Каролина" должен был быть другой Наездник Кови, Кен "Шубокс" Карпентер, но старший офицер CCC реквизировал его самолет для "ознакомительного полета" над Лаосом, оставив наши группы беззащитными, без связи и авиаподдержки. Уайт негодовал: "Этот тупой ублюдок отправился на экскурсию". Несколько разведчиков были настолько разозлены, что хотели убить офицера, уже известного своим невежеством, некомпетентностью и забывчивостью, но более хладнокровные головы сдержали их.
Начиная со следующего утра, группа Один-Ноль, среди которых были Стив Кивер, Ньюман Рафф, Пэт Митчелл и я — посменно летала на двух О-1 над долиной, где пропал Толстый Альберт, вслушиваясь в эфир и высматривая дым или даже машущую руку.
Мы по очереди летали над той невзрачной долиной весь остаток недели, от рассвета до заката, смотрели, слушали и надеялись. Никто ничего не услышал и не увидел.
Я вылетел в последнюю печальную смену, в последний день, оставаясь там, пока солнце не отбросило длинные тени на дно долины, и мы не поняли, что надежда практически пропала. Наконец, направляясь обратно во Вьетнам, мы пересекли северо-восточную Камбоджу, и я посмотрел вниз на эти холмы и вспомнил тот день, когда появился Толстый Альберт, на заднем сиденье O-1, расстреливая северовьетнамцев, угрожавших моей группе. Это Толстый Альберт прозвал меня Пластикменом. Я улыбнулся, вспомнив, как мы с Биллом Спенсером накачивали Пита выпивкой, чтобы завербовать его, и как мы танцевали в Нячанге, размахивая костылями, когда заработали траншейную стопу. Их обоих уже не было. Когда мы пересекли границу Южного Вьетнама, до меня наконец дошло, что мой хороший друг, мой товарищ по группе Питер Джей Уилсон был целиком и навсегда поглощен черной дырой в зелени Юго-Восточной Азии. Я заплакал.
Выходы продолжались, война продолжалась.