Одной из плохих привычек, с которой я столкнулся, было позволить себе крутить в голове любимую песню или старый телевизионный эпизод. Постоянно сосредотачиваясь на мелких задачах — например, осмотре каждого места, где может скрываться NVA, выборе следующего места, куда поставить ногу, присматривании лучшего укрытия от огня AK — я противостоял этой невнимательности, пока не сосредоточился на здесь и сейчас. Как и советовал Джо Уокер, ствол моего Шведского K следовал за моими глазами. И каждые три шага или около того я оборачивался, выглядывая и выслушивая следопытов, как рекомендовал Билл Хансон.
В тот первый день мы не обнаружили никаких признаков присутствия северовьетнамцев.
Незадолго до 17:00 Бен начал подыскивать место для нашего МНП — места ночного пребывания. Правильный выбор места проведения ночи означал разницу между жизнью и смертью, как показала судьба РГ "Нью-Мексико". Бен был требователен в этом вопросе. Сначала мы сделали петлю — вернулись назад по большому кругу — и в течение десяти минут наблюдали за нашим следом, чтобы убедиться, что за нами не идут следопыты. Затем он повел нас в новом направлении, в самые густые кусты, которые он смог найти на склоне холма. На полпути вниз — вне досягаемости любого, бросающего гранаты с вершины — мы траверсом прошли по склону вбок еще на пятьдесят ярдов (46 м), затем все ввосьмером стиснулись в месте, настолько маленьком, что противнику не придет в голову, что мы можем там прятаться. Это было наше МНП.
За пять минут мы выставили шесть Клейморов — подрываемых электрическим способом мин, выстреливающих наподобие дробовика сотни стальных шариков, метаемых взрывчаткой C-4 — протянув провода управления назад на МНП. Армейские наставления предписывали устанавливать Клейморы не ближе, чем в пятидесяти футах (15 м) из-за обратной взрывной волны; мы установили свои у обращенной вовне стороны деревьев всего в двадцати футах (6 м), чтобы ищущие нас NVA не могли перерезать провода или развернуть мины в нашу сторону. Если северовьетнамцы приблизятся, мы сначала бросим гранаты — в темноте противник не сможет определить, откуда они прилетели — а затем взорвем Клейморы. Только в самом крайнем случае мы откроем огонь, потому что дульные вспышки точно укажут наше местонахождение.
Зажатый так, что касался людей справа и слева, я выскользнул из рюкзака и начал шифровать для Бена наш ежедневный доклад об обстановке. Используя однодневную кодовую таблицу, бывшую сродни одноразовому блокноту, я выбрал из случайно сгенерированных трехбуквенных групп замены слов и коротких фраз, где, например, "XRS" означало "противника нет", а "YGF" — "замечен сегодня". Бен просмотрел его, затем зачитал по радио Кови, чьи двигатели гудели вдалеке. Каратэ Дэвис пожелал нам всего наилучшего, а затем улетел на ночь. Затем Бен выключил рацию. Мы были предоставлены сами себе до рассвета.
Я расстегнул свое снаряжение и оставил расправленным за спиной, так что мне нужно будет лишь сесть, и оно окажется на мне. На ужин были холодный рис, мясо из пайка и консервированные фрукты. После этого я раскрыл рюкзак, чтобы достать свитер и тонкий спальный мешок, и тут же закрыл, чтобы быть готовым к движению. В прохладной сырости сумерек я натянул свитер, накинул мешок на плечи и положил голову на противогаз. Мой Шведский K лежал в шести дюймах от моих рук. Вскоре после наступления темноты я уснул и проспал все время, кроме часа смены в охранении.
Мы все проснулись и были на ногах перед рассветом, который, в отличие от восхода в Штатах, переходил от намека на сумерки к полному дневному свету резко, словно кто-то раздергивал занавески на всю ширину небосвода. К этому времени мы уже свернули и уложили наши спальники, готовые выдвигаться. Мы сидели лицами наружу, глядя на наши Клейморы, ели холодный рис, слушали и ждали утреннего сеанса связи с Кови. Только когда вновь появится эта тонкая связывающая нас с жизнью ниточка, мы рискнем покинуть наше МНП.
Вскоре мы услышали двигатели Кови, Бен передал краткое "Группа окей", и пришло время выходить. Через пять минут мы сняли и уложили Клейморы, и отправились в путь. Я остался ликвидировать следы нашего МНП, заровняв место, где мы закопали банки от пайков. Было смято так много мелкой растительности, что тщательный осмотр выдаст наше присутствие. Я сделал все, что мог.
В то утро мы продолжили движение в общем направлении на север и не нашли никаких признаков северовьетнамцев. Чтобы занять свой мозг, я применил старый метод охоты на белок, которому научился в Миннесоте. Вместо того чтобы осматривать местность рядом с собой — к этому времени белок тут уже не будет — я смотрел так далеко, насколько хватало взгляда, уделяя особое внимание периферийному зрению. С каждым шагом, по мере того, как показывались все новые участки местности, я смещал свое визуальное восприятие все дальше вперед, к самому краю поля зрения. Возможно, я увижу северовьетнамца на пять секунд раньше, чем он меня — но это все, что мне требуется.