Джон Сент-Мартин из РГ "Нью-Йорк" взял с собой восемь человек, включая Один-Один Эда Волкоффа, Один-Два Джона Блаау и пятерых монтаньяров. Его группа была высажена двумя днями ранее, менее чем в двух милях (3,2 км) от места, где был убит Деннис Бингем из РГ "Гавайи".
Они не слышали сигнальных выстрелов, не видели следопытов и не наталкивались на свежие тропы — вообще никаких признаков противника — до конца третьего дня, когда они вышли из бамбуковых зарослей и обнаружили постройки из толстых бревен, хорошо замаскированные под пологом двухъярусных джунглей. Пробираясь вперед, Сент-Мартин видел троих северовьетнамцев, расхаживающих и следящих за костром, на котором готовилась пища. Это был большой лагерь, простирающийся за пределы его поля зрения, и по протоптанным тропам между строениями он мог судить, что он тут уже несколько лет. Обитателями лагеря, решил Сент-Мартин, должно быть, были инженерные войска, обслуживающие Шоссе 110.
Он оттянул РГ "Нью-Йорк" на 100 ярдов, чтобы подумать. Лагерь был отличной находкой, но разве не было бы еще лучше, если он схватил бы одного или двух из этих NVA и захватил какие-нибудь документы из одной из тех построек? На этом, шестом для него выходе у него будет самый лучший результат, какой когда-либо давал любой из Один-Ноль — но время было на вес золота, поскольку уже близился вечер.
Сообщив по радио о своем открытии оперативному офицеру S-3 через Наездника Кови Карате Дэвиса, Сент-Мартин сказал, что намерен взять пленного, и попросил вертолеты в Дакто подготовиться к экстренной эвакуации. Пилот Кови, везший Карате, капитан Дон Фултон, посчитал, что это отличная идея. При немедленном исполнении план Сент-Мартина мог бы увенчаться успехом. Но S-3 решил добавить свой штрих, объявив: "Добро на взятие пленного, но сначала вызвать авиаудар".
"Это глупо", — подумал Сент-Мартин. "Внезапность исчезнет, как только упадет первая бомба". Он сопротивлялся, и радиосообщения летали туда-сюда. Наконец, S-3 передал: "Это приказ".
Но теперь пошло еще больше задержек, больше потерянного светлого времени в ожидании истребителей. Когда прибыли А-1, был уже почти закат, и у них было мало топлива, так как они уже вылетали на задачу по спасению сбитого пилота. Хуже того, у них не было ни кассетных бомб, ни напалма, только 500-фунтовые бомбы, не лучшее вооружение для данной ситуации. Но придется обойтись бомбами, потому что не оставалось достаточно светлого времени, чтобы ждать еще одну группу истребителей.
Люди Сент-Мартина не могли отметить цель дымом или сигнальными ракетами, не выдав своего присутствия, однако опасность разрывов 500-фунтовых бомб не позволяла им находиться достаточно близко, чтобы наблюдать попадания бомб. Поэтому РГ "Нью-Йорк" пришлось отойти, обозначить свое местонахождение с помощью зеркала, а затем корректировать по звуку взрывов. Вынужденный пользоваться таким неточным способом, Сент-Мартин уложил бомбы так близко, что сотрясением его подбросило в воздух.
Затем находившийся над ними Карате Дэвис передал, что А-1 сбрасывают последнюю бомбу.
Сент-Мартин подполз к бревну, выглянул, и обнаружил, что бомбы вообще не попали в постройки. Затем он увидел троих вооруженных солдат NVA, рысью бегущих к бункеру. Сент-Мартин прошептал Один-Один Волкоффу и двум ярдам: "Займите правый фланг. Я собираюсь подкрасться и инициировать контакт. Пока я привлекаю их внимание, вы прокрадитесь, и посмотрим, что нам удастся заполучить". За ними следовала вторая линия из трех ярдов во главе с радистом, сержантом Джоном Блау.
Сент-Мартин выдернул чеку гранаты и перешагнул через бревно.
"Мы заходим", — прошептал Раз-Два Блаау в свою рацию.
Сент-Мартин вскинул руку, но огонь NVA прошил его — раз-заз-раз — лодыжку, бедро, живот, развернув его. В ушах зазвенело, и мир закружился, когда он повалился назад через бревно и каким-то образом отбросил гранату, не причинив вреда. Почти парализованный болью, он посмотрел вниз и увидел, что его кишки вывалились наружу. Он знал, что мало кто выживает после столь тяжкого ранения, и начал молиться. Повсюду раздавался треск огня АК.
При поддержке огня остальных членов группы Один-Один Волкофф подбежал к Сент-Мартину и оттащил его назад. Раны его Один-Ноль оказались хуже, чем он ожидал: в дополнение к болезненному ранению в живот, еще одна пуля раздробила его правое бедро, а третья почти оторвала ему ногу в лодыжке. Волкофф позаботился о ране в живот, заправив рубашку Сент-Мартина в штаны, а затем потащил его дальше назад.